Двір мороку і гніву

Тамлин долго смотрел на меня и наконец кивнул:
– Мы начнем заново. У нас все будет по-иному. Когда ты исчезла, я понял, что был не прав. Я был очень не прав, Фейра. Пусть и с опозданием, но я прошу у тебя прощения.
Поздно, Тамлин. Слишком поздно. И тем не менее я склонила голову ему на плечо, позволив обнять себя за талию и повести к дому.
– Это уже не имеет значения. Главное, я дома.
– Навсегда, – пообещал мне Тамлин.
– Навсегда, – словно попугай, повторила я и оглянулась на Ласэна.
Он безотрывно смотрел на меня. На лице – ни тени улыбки, как будто он чувствовал всю лживость игры, затеянной мною с Тамлином.
Словно знал о второй татуировке и о магической завесе, под которой я ее скрывала.
Словно знал, что они с Тамлином запустили лису в курятник, но был бессилен что-либо сделать.
Думаю, Ласэн понимал: ему нельзя становиться у меня на пути, если он хочет снова увидеть Элайну. Его пару.
Я наградила Ласэна милой и немного сонной улыбкой. Игра началась.

Но я все же сказал Мор:
– А ты не помнишь, что Фейра сказала ему? Она пообещала уничтожить его. Изнутри.
Мор побледнела. На мгновение она даже забыла о ране Азриеля.
– Значит, Фейра отправилась в дом Тамлина, чтобы его уничтожить? И не только его. Всех их.
Я кивнул:
– Теперь она – наша шпионка, напрямую связанная со мной. Все дела правителя Сонного королевства, все его перемещения и замыслы… Мы будем узнавать о них вместе с нею.
Связь между нами не оборвалась. Мы глубоко и надежно спрятали ее, но между нами по-прежнему оставалась тонкая связующая нить, наполненная цветом и радостью, светом и тенью. Это был шепот моей Фейры. Наши затаившиеся парные узы.
– Она – твоя пара, а не шпионка, – с упреком бросила мне Амрена. – Вытащи ее оттуда, и как можно скорее.
– Да, она – моя пара. И одновременно – моя шпионка, – тихо сказал я своей ретивой заместительнице. – А еще – она верховная правительница Двора ночи.
– Что-о? – переспросила ошеломленная Мор.
– К счастью, у них не хватило ума снять с рук Фейры обе перчатки. Тогда они бы увидели на ее правой руке точно такую же татуировку, какая была на левой. Эту татуировку мы сделали минувшей ночью. Мы нашли жрицу, и я объявил Фейру моей верховной правительницей.
– То есть не супругой, – удивленно заморгала Амрена.
Давно я не видел ее такой удивленной. Пожалуй, несколько веков.
– Не супругой, не женой. Фейра – верховная правительница Двора ночи.
– Значит, моя верховная правительница торчит в окружении врагов? И ты так спокойно говоришь об этом?
Стараниями Мор и Амрены рана Азриеля перестала кровоточить. Кассиан задышал ровнее. Дальше ими займутся лекари.
– Я так спокойно говорю об этом…
И вновь я замолчал, чувствуя, как во мне вновь нарастает и рвется наружу магическая сила.
– Твоя верховная правительница принесла жертву своему двору. Чтобы ее жертва не оказалась напрасной, мы тщательно подготовимся и столь же тщательно выберем время для наших действий.

У Несты дрогнуло горло.
– Пожалуйста… – прошептала она. Сколько помню, я никогда не слышала от нее этого слова. – Пожалуйста, не оставляйте нас здесь одних.
Старуха сидела не шелохнувшись. У меня закончились слова.
Мы показали им Веларис… мы… мы сделали все, что они требовали. Риз молчал. Его лицо было непроницаемым.
И вдруг Кассиан пошел к Несте. Он прошел мимо чужих караульных, как идут мимо стеблей пшеницы. Разве что не раздвинул их, чтобы не мешали идти. Подойдя к моей сестре, он замер. Неста продолжала смотреть на королев, в ее глазах блестели слезы – слезы гнева и отчаяния. Огонь, яростно бушевавший у нее в душе, не находил выхода, угрожая ее сжечь. Потом она заметила Кассиана.
– Пятьсот лет назад я воевал неподалеку от этих мест, – глухим, непривычным мне голосом начал Кассиан. – Рядом со мною сражались люди и фэйри. Все мы проливали кровь, мечтая о лучшем мире. Знай, Неста Аркерон, я готов прийти сюда снова, чтобы защищать этот дом и твоих людей. Я не знаю лучшего способа окончить мое существование, чем защищать тех, кто больше всего нуждается в защите.
По щеке Несты покатилась слезинка. Рука Кассиана не дала ей упасть, быстро смахнув прочь.
Неста даже не вздрогнула от прикосновения.

Я – не пара Тамлина. Я – пара Ризанда.
«Я ревновал и был жутко сердит…»
«Ты – моя».
– А он знает? – заплетающимся языком спросила я.
– Да, – ответил суриель, вцепляясь пальцами в полы моего бывшего плаща.
– И давно?
– Да. С…
– Не говори, – оборвала я суриеля. – Я хочу услышать от него.
Суриель опять задрал голову:
– Ты чувствуешь очень много и очень быстро. Мне не уловить твоих ощущений.
– Как я могу быть его парой?
Насколько я знала из рассказов Тамлина, Асиллы и прочих, пары были равны по положению и соответствовали друг другу во всем.
– Он – самый могущественный верховный правитель, каких видел свет. А ты… новая. Тебя заново создали все семеро верховных правителей. Такое бывает крайне редко. Разве это не делает вас похожими? Разве тебе этого мало для соответствия?
Пара. И он знал. Знал.
Я посмотрела в сторону реки, словно отсюда могла увидеть пещеру, где спал Ризанд.

Я была готова съесть его живьем и попыталась толкнуть его в грудь, но он перехватил мою руку.
– Когда ты станешь меня облизывать, я хочу быть с тобой наедине, – заявил Риз. – Подальше от всех.
Он поцеловал меня в подбородок и шею.
– Знаешь почему? Потому что, Фейра, я буду громко рычать, и от моего рыка обрушатся горы.
Пока что от его слов у меня между ног снова стало мокро. Риз почувствовал это и засмеялся.
– А когда я буду тебя облизывать, я разложу тебя на столе как лучшее лакомство, предназначенное только для меня, – сказал он.
Я опять застонала. Мне хотелось этого здесь и сейчас.
– Знаешь, я очень долго думал над тем, где и как я сольюсь с тобою, – продолжал он, дыша мне в шею.
Его пальцы вновь скользнули под пояс моих штанов, но ниже не двинулись. Риз умел владеть собой.
– Мне не хочется, чтобы все произошло за одну ночь. Или в такой клетушке, где мне даже не войти в тебя, прижав к стене.
Я вздрогнула. Моя спина и сейчас чувствовала его каменный член. Мне было сложно представить, как это окажется во мне.

Его глаза опустились к моему рту.
– Я сожалею, что тогда, в Подгорье, тебя поцеловал.
Я и забыла про тот поцелуй. Риз поцеловал меня, чтобы Амаранта не узнала о наших с Тамлином пылких объятиях в полутемном коридоре. Поцелуй был жестоким, требовательным, однако…
– Почему?
Теперь он смотрел на звезду, что я изобразила у него на ладони. Наверное, ему было тяжело встречаться со мной взглядом.
– Потому что я сознавал, насколько тебе неприятен мой поцелуй. Я был полон ревности, рассержен и чувствовал, как ты меня ненавидишь.

– Когда Риз вернулся сюда после Амаранты, он был сущим призраком. Пусть он и хорохорился перед нами, но мы-то видели. Это ты снова вдохнула в него жизнь.
Слова застряли у меня в горле. Я даже не хотела задумываться об услышанном. Все хорошее, что я сделала… что мы сделали друг для друга, могли уничтожить мои вчерашние слова.
– Ризу повезло, что все вы есть у него, – нашлась я.
– Нет, – тихо возразила Амрена, такой нежности в ее голосе я еще не слышала. – Нет, Фейра. Это нам повезло, что у нас есть он. Я повидала достаточно верховных правителей. Были среди них жестокие. Были хитрые и коварные. Были сильные и слабые. Но никто из них не умел мечтать. Мечтать, как Риз.
– Мечтать о чем? – спросила я.
– О мире. О свободе. О процветающей жизни объединенных государств. О лучшей жизни для каждого из нас.
– А Риз думает, что его запомнят злодеем из страшной сказки.
Амрена хмыкнула.
– Хотела добавить, – сказала я, бесшумно открывая дверь. – В сказках злодей обычно запирает какую-нибудь деву и выбрасывает ключ.
Амрена снова хмыкнула.
– А Риз, наоборот, выпустил меня из заточения.

– Риз, мы же знали, что́ потребуется от нас, когда попадем ко Двору кошмаров. Я тебя очень прошу: не начинай меня… оберегать… так, как сегодня.
Он понял, о чем я. Риз оберегал меня в Подгорье, но этот необузданный, чисто мужской гнев, обрушенный на Кейра… В памяти мелькнули разгромленный кабинет и стены, забрызганные краской.
Риз шумно задышал:
– Я бы никогда… понимаешь, никогда бы не запер тебя в четырех стенах и не держал бы в стороне от моих дел. Я нуждался и нуждаюсь в твоей помощи. Но когда Кейр осмелился тебе угрожать, когда он назвал тебя…
Шлюхой. Ведь так они называли его самого. Шлюхой Амаранты. Пятьдесят лет они бросали ему это слово в лицо. Оно звучало у него за спиной. Даже Ласэн однажды…
– Мне иногда бывает тяжело сдержать свои инстинкты, – глухо признался Риз.
Инстинкты. Однажды инстинкты заставили другого мужчину оберегать меня, пряча ото всех.
– В таком случае тебе нужно было получше подготовиться, – сердито парировала я. – Все же шло отлично, пока Кейр не сказал…
– Я убью всякого, кто причинит тебе вред, – прорычал Риз. – Я буду убивать их долго и без устали. – Он дышал ртом. – Давай, изливай на меня свою ненависть. Клейми презрением.
– Ты – мой друг, – сказала я, и мой голос дрогнул.