Вы побудете в мягкой шкуре каннибала на протяжении всего этого текста, вы получите удовольствие, но потом сбросите ее и отправитесь заниматься своими высоконравственными делами, вы будете счастливы, потому что почувствуете, насколько вы лучше меня.
есть несколько вещей, которые я считаю важными обозначить в самом начале.
слог, использующийся в романе, может показаться кому-то слишком надуманным и претенциозным. однако по ходу повествования становится ясно, что этот снобизм и напускной элитаризм нужен для отображения пижонства и заносчивости главной героини. если вы читали Американского психопата и приняли его интонацию, этот роман, вероятно, окажется вам близок.
тем не менее, если вы не привыкли читать о процессе свежевания и приготовления человеческого мяса, также как и погружаться в детали предшествующего этому полового сношения – лучше не открывать эту книгу.
история рассказывается от лица Дороти Дэниелс (Долл) – кулинарного критика, гурмана, психопатки и серийной убийцы.
композиция романа нелинейна: мы скачем по воспоминаниям героини из детства в молодость, затем в подростковый возраст, а из него уже в зрелость и так по кругу. хронология нарушена и в описании убийств: в начале мы узнаем о последнем, а к середине – о предшествующих ему.
Люди склонны считать, что настоящие истории начинаются в исходной точке и заканчиваются где-то в середине. Иногда так и получается. Но эта повествовательная структура верна ровно настолько, насколько верно время, имеющее точно такую же конструкцию, как любой дом, платье или турдукен. Любая история — это то же правосудие или небоскреб, например, то есть то, что люди придумывают.
книга вышла довольно объемной, но парадокс заключается в том, что в конечном итоге мы очень мало знаем о самой Дороти. да, нам известно, что она любила есть, как одевалась, как лишилась девственности – но достаточно ли этого для ее портрета? можем ли мы вообще принимать за истину ее слова?
Поэтому позвольте мне сделать небольшую паузу и рассказать вам историю о том, как когда-то я была маленькой девочкой. Правдивую историю. А зачем мне вам лгать?
Долл выступает ненадежным рассказчиком: по мере погружения нас в свою историю она сознательно утаивает важные детали своей жизни. читателю будто предлагают множество фрагментов, но центральная часть пазла так и остается пустой.
Почему Долл стала такой? Что стало триггером к убийствам людей? Было ли это изнасилование в Италии или нечто иное, спрятанное от взора читателя?
И пока вы называете женщин прекрасным полом, отрицаете и не признаете многие очевидные вещи, мы чувствуем жуткую пустоту, которая наполняет наши души с самого рождения. Я психопатка.
история знает женщин-убийц и женщин-маньяков, однако массовая культура чаще обращает внимание на мужские фигуры. женская жестокость до сих пор воспринимается как аномалия.
Природа не терпит пустоты. А судьи ненавидят жестоких женщин. Зато сколько угодно все спускают с рук мужчинам, которые избивают до смерти своих жен и подруг.
жажда крови традиционно связывается с образом охотника и агрессией, которую принято считать «мужской». в то же время, первое, что мы вспоминаем в разговоре об инстинктах и женщинах – материнский инстинкт. женщина-маньяк не вписывается в такую картину мира, ведь не может созидательное и дарующее жизнь начало сосуществовать в одном сосуде с бессердечностью и кровожадностью.
Ничем не сдерживаемое насилие, высвобожденный гнев, воля к разрушению, потребность в исправлении — эти действия противоречат всему, что, как нам нравится думать, мы знаем о женской природе.
общество еще готово «переварить», что женщина может убить из мести или из нужды. при таком мотиве она остается слабой и феминной – вынужденной ступить на путь кровопролития.
фигура Долл выглядит угрожающе именно потому, что она не вписывается в отведенные ей гендерные роли, не играет по общим правилам и нарушает светские нормы. уже этого достаточно для тревоги, однако писательница вплетает в образ героини еще и каннибализм. почему героиня не просто убивает, но и поедает своих жертв?
по повериям различных племен, съедая другого, человек получал его лучшие качества: силу, выносливость, мудрость. сам акт служил демонстрацией превосходства: победители ели представителей завоеванного племени или поверженной армии.
в современном медиапространстве каннибализм чаще всего ассоциируется с серийными убийцами и актом доминирования через поглощение. большинство известных каннибалов были серийными маньяками, которые компенсировали свою неполноценность через доминирование над более уязвимым (например, над женщиной или ребенком). сначала происходит унижение и обезличивание жертвы, затем убийство и поглощение как финальный жест контроля.с развитием цивилизации каннибализм приобретает и метафорическую форму: мы ежедневно поглощаем изображения других людей, объективизируя и приравнивая их к «мясу». чаще всего под ударом опять же оказываются уязвимые группы, над которыми проще доминировать.
теперь пора вернуться к Долл.
она рисует перед нами яркие портреты своих любовников, акцентируя внимания на их внешнем облике. в описаниях совместных сцен она почти не касается их внутреннего мира. этим она лишает своих любовников объема, для читателя они из человека превращаются лишь в очередное сексуальное похождение.
затем следует убийство – уже обезличенный объект подвергается разделению на составные части в процессе подготовки к поглощению. описание убийства кошерного мясника выстраивается в параллель с описанием шхиты, осуществленной шойхетом ранее. разница лишь в том, кто оказывается подвешенным на крючке. и в том, что Долл не шойхет.
Я убила его только потому, что чувствовала себя униженной, когда меня уволили из журнала, который он же когда-то и создал. Я чувствовала боль, бессилие и ярость, причем ярость бесцельную, но при этом не могла оставить все как было. И я убила Джила, потому что он был здесь самым слабым звеном.
через убийство и поглощение Долл восстанавливает контроль и занимает позицию сильного, занося нож над горлом своего любовника. если мир признает силу за тем, кто поглощает, она принимает эту логику и доводит ее до предела, четко определяя, что ей есть и как.
Съесть человека — это значит съесть химеру, чудо, миф. В его мясе чувствуется одновременно острый привкус дичи, нежность ягненка и наивная простота свиньи. Съесть человека — это значит съесть Титана, узнать, каков он на вкус. Это дарит бессмертие. Это превращает женщину в бога.
в произведении высмеивается и современная гастрокультура. еда стала объектом фетишизации, эстетического поклонения. с каждым годом гастроиндустрия дарит нам новый вид наслаждения и извращения, за которым люди выстраиваются в очереди, а очереди превращаются в толпы. мы возвели еду в культ, а прием пищи стал ритуалом поклонения.
в этом контексте каннибализм главной героини (известного кулинарного критика и гурмана) становится гиперболой: если культ еды доведен до предела, возможна ли следующая ступень – табуированное потребление человеческого тела?
роман одновременно работает и как провокация, и как гендерное высказывание, и как сатира на культуру потребления.
если вы готовы к самодовольному тону главной героини, нелинейной структуре повествования, а также к красочным описаниям убийств – тогда это произведение для вас.
P.s. тем, кто не хочет потерять к концу книги смысл слова устрица, лучше не начинать чтение.
11 понравилось
