Цитаты из книги A Certain Hunger

I can’t, of course, tamper with the MRIs, but even neurologists admit that when it comes to mapping the human brain, we are Christopher Columbus: motivated by dubious ethics to search for a route to Asia and “discovering” these America-shaped continents by mistake. Brains are an imprecise science, in short. Easy to fake and even easier to deceive.

“Your place is wherever you want it to be, Dorothy. You can work at home, like Mommy, or you can work outside, like Daddy. No matter what you do, be excellent at it, and always look your best.” She paused. “That way the bastards won’t ever get you down.”

My home is mine, and I don’t like to share.

Наши тела — это склепы для бесчисленных тварей, которых мы съели, и мясная промышленность заботиться о нашем соучастии своими актами забвения, завёрнутыми в целлофан.

От одной коровы в среднем можно получить около пятисот фунтов, или двести двадцать три килограмма мяса, а навоза за всю свою жизнь она произведёт примерно двадцать четыре тонны. И их нужно куда-то деть, как-то от них избавиться, чтобы вы получили свой стейк или бургер. Подумайте об этом в следующий раз, когда зайдёте в «Макдоналдс».

Убила человека, который ел у меня с рук — это же всё равно что убить своё домашнее животное.

Как муха в янтаре или заливной лосось, мужчина цепляется за один конкретный образ, конституцию или фантазию, мимо которой уже не проходит. У него могут появится другие интересы, навязчивые идеи или новые фантазии, которыми он украшает своё существование, но от первого увлечения уже никогда не отказывается.

Есть некое извращённое удовольствие рассказывать о себе правду, которую долго и тщательно скрываешь.

Есть в жизни совершенно недопустимые вещи, типа тофу, которое выдают за что угодно, но не за то, чем оно является на самом деле — неаппетитным растительным белком с текстурой варёного ластика и вкусом бумажных полотенец, вымоченных в слабо заваренном чае.

Можно быть слишком богатым или, наоборот, слишком бедным, но никогда нельзя знать слишком много.

Мы конечно едим. Три раза в день. Пищу с привкусом государственной апатии.

Она настоящая баба и, как по мне, настоящий адвокат. Если вам нужен защитник — и если вдруг вы станете «лицом, представляющим интерес» для полицейского управления, — я советую вам выбрать того, чья компания будет вам приятна. Вы проведете вместе непомерно много времени.

В конце концов, все свелось к следующему: Алекс сделал меня лучшим человеком, лучшей женщиной, и эта женщина мне не понравилась.

Психопат в первую очередь делает то, что ему выгодно. Лично мне выгодно заявлять о своей психопатии, причем как в тюрьме, так и на свободе. Там, в далеком мире, мой диагноз продается лучше секса, но секс в совокупности с диагнозом сулит непередаваемое наслаждение.

Есть, конечно, охранники, мужчины, но чем меньше о них говорят, тем лучше. Я вижу, насколько они ужасны с заключенными, и без того до крайности уязвимыми. Эти мужланы — настоящие подонки, которые дорвались до власти, как до мешка со сладостями. Видимо, все их подростковые фантазии наконец исполнились здесь.

Или он стал помутнением рассудка зрелой женщины, красным спортивным автомобильчиком, который хочется заполучить, последним глубоким вдохом перед прыжком в менопаузу со всеми ее гормональными ужасами, которые под стать только пубертату.