Работа над фальшивками, или Подлинная история дамы с театральной сумочкой

Приятель:

"... Но вы не упомянули ещё один важный момент, хранящий в себе потенцию развития в правовом поле. Вас ведь могут просто убить. Или покалечить, не дай бог. Распутывая такие детективные истории, надо иметь некоторые гарантии. Возможности нанести превентивный или ответный удар. Или открыть второй фронт. Пускай даже это будет посмертный удар возмездия. [...] Существуют люди, осведомлённые о том, кто может быть заинтересован в таком криминальном развитии событий?"

Автор:

" Конечно, они есть. Эта книга существует и в немного расширенном и не совсем политкорректном варианте. И хранится в нескольких надёжных местах. Так что всё продублировано и подробно расписано."

"... в качестве "экспертизы", очевидно призванной сопровождать коммерческую сделку, было приложено машинописное "мнение" старшего научного сотрудника ГРМ, видного специалиста и знатока творчества Малевича Елены Вениаминовны Баснер. В этой недатированной (что вообще свойственно для данного исследователя, почти никогда не указывающего числа, месяца и года на составленных ей документах) бумаге при внимательном изучении бросались в глаза некоторые приметные обстоятельства. ...
Недоверчивого современника, справедливо не допускающего даже гипотетической возможности подписания важнейшего экспертного заключения, напрямую завязанного на заоблачные финансовые перспективы и вероятные музейные экспозиции, интеллигентным и образованным человеком без указания даты составления и адресата, я направляю прямиком в Приложение 4 в конце книги. Там он найдёт несколько примеров аналогичных бумаг.
Следует заметить, что подобным странным недугом страдает не только доктор Елена Баснер. Крупнейшая институция национального искусства - Государственный Русский музей - вплоть до последнего времени, помимо официальных мнений о подлинности произведений, переданных гражданами для проведения экспертизы, выпускала в свет без всякого надлежащего оформления и за наличный расчёт так называемые "тройки". Это были имитации официальных экспертиз, подписанные тремя сотрудниками музея. Никаких дат на эти филькины грамоты также не ставили, зато заверяли их печатью отдела кадров и подписью некой госпожи Биндюковой (слава богу, не Бандюковой), бывшей старшим инженером этого самого отдела. Можно извинить некоторую артистическую безалаберность людям, связанным со свободным искусством, но я теряюсь в догадках, чем объясняется такая вольность поведения опытной кадровички да и сотрудников ГРМ, по рукам и ногам повязанных служебными инструкциями. ...
По моим сведениям, качество и стоимость неформальных экспертных услуг определялись философской максимой свободного рынка - "любой каприз за ваши деньги" - и варьировались в зависимости от сложности задачи и скорости исполнения где-то в диапазоне между 500 и 1000 долларов.
Разумеется, коллекционерам да и простым людям такого рода бумажки были совершенно не нужны, но их во всю использовали мелкие дилеры, галеристы, а также всевозможные аферисты, продававшие картины доверчивым гражданам, благоговевшим при виде печати с литерами ГРМ и не особенно вникавшим в нюансы документооборота. До сих пор многие петербургские антикварные магазины пытаются пристроить художественный товар, удостоверенный такими музейными тройками.
Особая опасность и подлость этой плодотворной "культурной деятельности" заключалась в том, что, обладая подобной экспертизой, самый законченный жулик мог не бояться обвинения в умышленном обмане. У него на руках была "бумажка с печатью", оберегающая его лучше любой охранной грамоты.