Вот ты мне скажи – за что страдают наши дети и внуки? И за какие такие благие дела жиреют эти сволочи у власти?
– Ты поаккуратнее с такими словами, Ехизо, – заволновалась Тейминэ.
– Это почему?
– Мало ли, вдруг этим, что у власти, они не понравятся.
– Да какала я на их головы! – бросила в сердцах Ехизабет. – Слова им мои не понравятся? Какала я на их головы каждое утро. И каждый вечер! Понятно?
– Понятно, что ж тут непонятного, – безмятежно отозвалась Тейминэ.
Ехизабет шмякнула на подоконник телефонную трубку, наклонилась, подняла осколки чашки, спрятала в карман фартука. Снова прижала к уху трубку.
– И что же тебе понятно? – спросила, переводя дыхание.
– То и понятно, что наведываешься ты в уборную по большой нужде как на службу, каждое утро. А если тебя рассердить – то и по вечерам можешь туда наведаться.