Затаившийся

Доверие и глупость - близкие друзья. Но все слишком поздно это понимают.

Я гадаю, знает ли вообще хоть кто-то из нас, почему мы совершаем тот или иной поступок. Даже самые кошмарные поступки.

Сам факт молитвы важнее, чем то, услышит ли ее Бог или еще хоть кто-то.

Но невозможно избавиться от черт характера, сформировавшихся в прошлом.

Легко лгать тому, кто тебя предал.

Доверие и глупость – близкие друзья. Но все слишком поздно это понимают.

— Никто не станет плохо о тебе думать, Кэрри, – говорю я. – Ты дважды получала награду «Менеджер года». Ты наш золотой идол.

— Золото со временем темнеет, – говорит она

— До свидания, Линда, – говорю я. – Спасибо, что делаете самую ужасную ситуацию в моей с Обри жизни еще хуже, распространяя лживые сплетни и прикрывая их неискренней заботой. Жду не дождусь, когда вас, наконец-то, выгонят с работы.

— Деньги тут ни при чем, Фрэнк, – говорю я. – Жизнь Софи была застрахована. Если бы я хотел, то мог бы построить ей целый мавзолей.

— Полноценная семья? Да ты издеваешься. Софи говорила, что ее мама страдает от стокгольмского синдрома, что она утратила чувство собственного Я, потому что ты целиком подчинил ее себе.