Мой лучший враг

– Правда любишь? – спрашивает он так, будто держал это в себе несколько минут. Будто его не интересует ничто другое.
– Не заставляй меня повторять, – шепчу я. – Сама в ужасе.

«Ты не думаешь, что переигрываешь?» – слегка нервно чиркаю на листке.

«Ты вчера на руки мне залезла. Я поражен таким доверием и пытаюсь за него отплатить».

«Всегда подозревала, что ты платишь девицам за доверие. Мне не нужно».

– Я не очень-то тебе верю, – напоминаю.

– У меня нет еще одной сферы правды.

– Очень жаль, в общении с тобой пригодился бы целый мешок.

Блондин с широкой грудью и интеллектом тумбочки для обуви.

– Почему Глория оказалась с Альнаром? – резко скрещиваю руки на груди.
Высокородный псих подозрительно долго молчит.
– Мы с ней поссорились.
– И все? Ты что, не вовремя сходил налево, а теперь страдаешь, бедняжка?

Я впиваюсь ногтями в плечи Рейма, и мы делим боль на двоих.
Как раньше.
Мы всегда ее делили, всегда втягивали друг друга в свои проблемы. Он начал, я продолжила. О демоны.

Он наливает нам вина: янтарной жидкости из красивого графина. Бабушке предлагает другое, послабее – и она, хоть и явно была намерена не отставать от молодежи, не спорит с аристократом. Йенан, как выясняется, не пьет вовсе.
То есть надираться будем втроем.

Она нависает надо мной. Кажется, совершенно не понимая, что делает. Конечно, вряд ли ей приходит в голову, что я тут всерьез плыву.

Все, что я испытываю к ней, похоже на болезнь. Она просто необычная, яркая штучка, на которую пускает слюни не один парень в академии – уж я-то знаю.

Потом многое изменилось, но мы враждуем. Она – одна из тех, кто видел все мои худшие стороны.
И вот теперь я приду и скажу: Лудар, а как насчет послать Тео в бурю и стать моей избранницей по-настоящему?
Партнершей. Любовницей. Женой?
Кстати, ты отлично выглядишь в одном мыле.

Он немного старше Рейма. В смысле, Идена. Я настолько привыкла звать своего «избранника» исключительно по фамилии, что тяжело привыкнуть, что он не единственный Рейм на свете. Точнее, мысль, что таких, как он, еще минимум три экземпляра, приводит в легкий ужас.

Ей надо собраться, разумеется. Обычно она, в отличие от других женщин, делает это быстро, но я все равно сажусь в кресло, снова, как сыч, карауля ее под дверью.

У него прямые волосы, которые почти падают на глаза, надменная улыбка и островатые, чуть длиннее обычного клыки, которые выдают в нем принадлежность к высокому роду, берущему корни, как говорят, от одного из древних воздушных демонов. Наглые голубые глаза с черным ободком косятся на жижу в моей кружке, и губы изгибаются.

Что у тебя в голове? Ты умудряешься пихать туда зубодробительные заклятья, но не интересоваться жизнью вокруг?

Он всегда был красивым засранцем, но я в основном концентрировалась на второй части этой характеристики.

Ты всегда была особенной. Но это ведь противоестественно: искать отношений с тем, кто тебя ненавидит.