Пейзажи этого края. Том 1

Роман «Пейзажи этого края» описывает Синьцзян начала 1960-х годов – во время политических экспериментов и голода в Китае, натянутых отношений с Советским Союзом. Здесь жили уйгуры, ханьцы, казахи, узбеки – мир героев романа многонационален. Трудиться в коммуне со всеми наравне, жить просто или хитрить, заниматься незаконной торговлей, притворяться больным? Думать о жизни реальных людей или слепо строить политическую карьеру? Бежать за границу или остаться на родине? Эти вопросы герои романа Ва...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

450 ₽360 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

3,3

8 оценок

5
0%
4
63%
3
25%
2
13%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 9Хотят прочитать 24

Рецензии

Little_Dorrit14 декабря 2021 г.
Ох и интересная же книга мне попалась, очень скажем так многогранная, но всё –таки больше полезная в культурно – историческом контексте. И вот сразу хочу предупредить о том, что не надо здесь ныть про то, что бедных и несчастных уйгуров кто-то обижает, потому что:

«Позже в ООН и в Комитете уточнили, что речь идёт о заявлении одного из членов Комитета, Гэй Мак-Дугалл».
Которая является американкой и делала выводы, которые были угодны её правительству. К тому же автору уж наверное виднее, что там происходило и как там происходит, потому что он долгие годы жил в Сицзяне и уж точно знает что там происходит. Да и молчать он не будет, потому что Ван Мэн как раз и прославился своей прямой политикой против идейных перегибов коммунистической партии. И к слову, сидел в тех самых трудовых перевоспитательных лагерях Сицзяня, при этом он по национальности не уйгур, а как раз ханец.
И сейчас к слову, сделаю отступление, почему важно знать, кто такой автор и что он делал, чтобы у вас не сложилось ложное впечатление. Все свои романы Ван Мэн основывал на личном опыте, воспоминаниях и временами реальных историях из жизни и как раз данный роман из их числа. Этот человек даже занимал пост министра и очень высокую должность, пока не разошёлся во взглядах с политической элитой, за что собственно и попал в трудовой исправительный лагерь, но не оставил своё литературное творчество.
Интересно, что сейчас в честь него даже открыт факультет, где исследуется его творчество и сейчас он не запрещённый, а как раз популярный автор. Конкретно в данном романе он описывает политику перегибов по отношению к России и русскоговорящим китайцам, живущим на территории Китая и политике коллективизации. И ни слова автор не говорил о том, что уйгуры плохие, уйгуров как-то больше наказывают, чем ханьцев, нет, потому что это мультикультурное разнообразие спокойно существовало, вне зависимости от народности. И это только в головах США и других стран существует какое-то ущемление и далее по списку. Автор прямо говорит о том, что к уйгурам относились точно так же как и ко всему остальному народу, без каких-то более жёстких вещей и перегибов. А учитывая что это личный опыт автора, чиновника не согласного с позицией партии, то как бы тут правды больше чем в голословных слухах.
О чём роман? Действие романа разворачивается в 60-е годы 20-го века. Те кто знаком с историей Китая, знают что в это время в Китае царил голод и очень много людей умирало, к этому добавлялась всеобщая коллективизация и пошёл разлад отношений с СССР. Я не буду слишком вдаваться в подробности, но в 1963-м году отношения с СССР были разорваны и Китай счел, что СССР идёт неправильным путём. Позже, уже после падения культа личности лидера, отношения вновь были восстановлены и стали дружескими. Но тут в романе как раз жители столкнулись с тем, что не знали, как реагировать на новые приказы. В Сицзяне как раз проживало очень много русских людей, причём уже не в первом поколении и вдруг они становятся по сути дела врагами народа. Просто приведу конкретный пример, у моего знакомого китайца бабушка и дедушка русские, которые после Второй Мировой остались жить в Китае и всю жизнь проработали на заводе, но им пришлось отказаться от гражданства СССР. И так поступали очень многие, либо отказывались от гражданства и признавали себя китайцами, либо же уезжали обратно в СССР. Гораздо сложнее было как раз китайцам не в первом поколении, чьи родственники как раз предпочли уехать обратно в СССР, а они это сделать не могли, потому что они даже элементарно не говорили на русском языке, знали только китайский и арабский и уже состояли в браке с местными жителями. Интересно то, что само местное население никакой ненависти к таким людям не имели, наоборот говорили, что ты для нас всегда остаёшься братом/сестрой, а не каким-то там иностранцем.
А как жили уйгуры? У многих людей представление о том, что они там все бедные, несчастные, работают исключительно в поле и на земле руками, но даже уже в 60-е годы там землю обрабатывали техникой, а свои огороды при помощи животных, ну если вы представляете, как вол выглядит. И их так же как и весь китайский народ ждал переход на новые рельсы и коллективизацию. И если говорить о религии, то нужно понимать одну простую вещь, что при всём атеизме, что уйгуры, что ханьцы, что маньчжуры сохраняют в повседневности свои традиции. Например благославляют церемонии, похороны традиционные со столом для духов, сжигание ритуальных денег, так и у них. Массовые какие-то мероприятия никто не допустит, а вот те же религиозные мероприятия в кругу семьи – пожалуйста. Как бы автор спокойно говорит тут про обрезание, которое есть у мужчин и то что власти как бы ничего не ограничивают. Об этом ещё к слову говорилось у Лизы Си, что в Китае к религии относятся, закрыв глаза, если это не превращается в какое-то скопище странных фанатиков. Так что нет, религиозные обряды тут упоминаются, Коран эти люди читают, но при этом они за коммунизм и всё остальное. Единственный момент, о котором тут говорилось, это в горах ещё живут люди, которые полностью закрывают лица и что их нужно правильно научить, чтобы они не уходили в крайности. На минуточку, никто тут не запрещал носить традиционные головные уборы и просто покрывать головы.
Поэтому стоит понимать что никто внутри самого Китая не делит людей по каким-то классам, плохие и хорошие люди есть везде и стоит понимать, что уйгуры это не просто автономная область, они точно такие же граждане Китая и они точно такие же коммунисты, как и другие жители страны, все кого это не устраивает уже давно уехали из страны как это было на примере русских. И почему автор об этом писал? Нет не потому что «на волне популярной темы», а потому что он жил в этой местности, он видел людей, любит их и уважает.
И я увидела эту любовь, дружбу, внутренние проблемы и тараканы местных, но я не особо люблю политический подтекст и всё вот это однотипное описание, которое есть у всех китайских авторов пишущих про этот период. Но, я бы хотела увидеть экранизацию, вот она бы вышла интересной. И последнее, немного поясню, что читала сразу оба тома и чтобы не писать несколько рецензий, пишу сразу на всё.
Читать далее
42
462
Shepping27 декабря 2021 г.
В светлое будущие
Аннотация говорит о том, что в книге будет описана жизнь людей округа Синьцзян начала 1960-х годов.
История начинается с приезда в округ молодого рабочего Ильхама, который является профессионалом своего дела, искренним патриотом и по совместительству главным героем произведения. Приехав в родные края он сразу попадает в самую гущу событий - кто-то бежал за границу, ограблен склад с зерном, вспыхивают межнациональные конфликты, и во всём этом герою предстоит разобраться.
Сама история, хотя и движется в целом прямолинейно, постоянно отступает от основного сюжета, рассказывая читателю о различных традициях, обычаях, приметах и культуре проживающих в округе народов. При этом, все отступления смотрятся гармонично и не выбиваются из повествования.
Нельзя не отметить и персонажей, которые определенно являются лучшей частью этого произведения. Они получились крайне правдивыми, поскольку их проблемы и переживания понятны, а их поступки не вызывают вопросов. Не удивлюсь, если автор действительно писал их со своих друзей и соседей. Единственный, кто выбивается из вышеописанного образа - это главный герой. Ильхам слишком идеален, он всегда холоден в своих размышления, видит и осознаёт истинную суть проблем, готов дать всем шанс на искупление и до последнего сомневается даже в самых подлых и бесчестных людях.
По итогу, можно сказать, что первый том в большей степени посвящён не событиям, а персонажам. Нам станет понятно, что они из себя представляют, чем живут, чью сторону примут в надвигающихся событиях. Правда концовка получилась весьма резкой и не ощущается, как завершение тома, особенно с учётом того, что во втором томе случившееся событие почти ни на что не влияет.
В целом, первая часть данного произведения прекрасно иллюстрирует жизнь простых крестьян автономного округа Синьцзян во времена активного построения социализма, которую удалось запечатлеть в произведении Ван Мэна "Пейзажи этого края".
Читать далее
2
220
mlzr11 февраля 2021 г.
Компартия тверда
Второй роман Ван Мэна. Рукопись валялась на чердаке с 1978 до момента, когда её нашли дети автора в 2012.
Синьцзян, уйгурский край, коммуна Большого скачка, 1962-1965, начиная с
беспорядков в Или 1962 (когда десятки тысяч уйгуров, казахов, татар, дунган и узбеков перешли из Китая в СССР, протестуя против политики всеобщей китаизации населения), которые Ван Мэн подаёт как измену родине.
Уйгуры, хуэйцы, ханьцы, казахи, татары, русские...
Ширится классовая борьба, "ревизионисты, реакционные элементы, землевладельцы-негодяи пытаются разрушить светлое завтра", русские агенты агитируют уходить в СССР и раздают удостоверения эмигрантов, баи выкапывают маузеры.
Но "Компартия тверда и прочна, как горы Тяньшань", и "трудящиеся массы уже взяли в руки свою судьбу, как мечтали и обещали Председатель Мао и Коммунистическая партия" и идут "с ясными глазами и чистым сердцем вслед за Мао Цзэдуном".
Если вас не смущает коммунистической пафос можно читать: есть интересные детали жизни уйгуров, занимательные персонажи, некоторая интрига.
Удивила атмосфера - вместо репрессий прибывшие представители органов вместо арестов и репрессий, проводят показательные собрания с обсуждениями кто прав, а кто нет, как будто это не власть решает.
" Рабочая группа, приехав на место, сразу развернула знамена и под барабанную дробь повела пропагандистскую и мобилизационную работу: разъяснила народным массам смысл движения «четырех чисток», его курс, стратегию и методы. Они написали и представили зрителям много песен, частушек, злободневных коротких пьесок, стали выпускать стенгазету и делать информтабло – писали мелом на доске, а также рисованный журнал. "
В общем, все достаточно светло, видимо у китайцев все впереди - в 1966 начнётся "Великая пролетарская культурная революция"...
Читать далее
2
203

Все рецензии

Цитаты

mlzr11 февраля 2021 г.
" С одной стороны, в этом романе я не мог полностью высвободиться из-под власти всяческих ярлыков и клише того времени – культа личности, классовой борьбы, «долой империалистов» и «долой ревизионистов»; но с другой – мне все-таки удалось отойти от плоского и поверхностного, и когда все кричало о «левом», когда это «левое» все давило, – обличать его крайности и лживую пустоту. Ну и, конечно, в романе есть довольно своеобразные мои наблюдения и описания национального, религиозного, государственного самосознания, и еще в большей степени – понимание и отображение исторической судьбы уйгурского народа и жизненных перипетий. В 1978 году рукопись романа была в целом закончена, в это же время кончилась и «культурная революция»; вся страна сосредоточилась на изобличении Цзян Цин и ее «банды четырех», на обвинениях, на бедах «культурной революции». Мой роман совершенно очевидно не отвечал духу времени. И я отложил рукопись в долгий ящик, где она и покрывалась пылью тридцать четыре года. В 2012 году мои дети нашли рукопись на чердаке старой квартиры – к своему огромному удивлению и радости. Под их нажимом после незначительных поправок эта книга в 2013 году наконец была напечатана."
"Прошло почти четыреста лет с тех пор, как ислам вошел в историю и жизнь уйгурского народа, люди не могут не замечать его влияния, консолидирующей, притягательной, утешающей и мобилизующей силы; в особенности нельзя не видеть его значения в установлении норм жизни народа"
"Казахский автономный округ китайского Синьцзяна соседствует с советским Казахстаном, есть люди в местном населении этнически и по крови связанные с «теми» как переплетенные побеги тыквы. В период дружбы между Китаем и СССР с этим все было просто; но как только в отношениях между двумя странами возникла трещина, а местные сельчане разных народностей уяснили вред и опасность ревизионизма, уяснили смысл «Девяти критик» – манифеста китайской компартии о борьбе против ревизионизма, поняли, почему отношения между Китаем и Советским Союзом, этими крупнейшими социалистическими странами из тесных, родных, союзных, дружеских стали до крайности враждебными".
"Дело о краже пшеницы я расследовал, не принимая во внимание общую ситуацию классовой борьбы"
" Тайвайку принял стакан, легким движением опрокинул его – и стакан оказался вдруг пуст, чист, ни капли не осталось – и даже губы не намочил; и все это без малейшего усилия и запрокидывания головы, без глотательных движений – легче, чем холодной воды выпить"
" Позвольте спросить: а что называется «пить водку»? Только мы вот так пьем, по-настоящему. Ханьцы, когда пьют, едят столько закусок, столько овощей, что это уже не водка, а вода, в которой полощут овощи, или какой-то там жидкий соус. Русские пьют? Во! Да разве так пьют водку? Так пьют лекарство: выпьют – и конфетку, выпьют – и кусок лука, дольку чеснока. А самое страшное – это как русские, выпив и не в силах терпеть запах спирта, нюхают свою шапку: чтобы запахом своих потных волос забить этот запах! – это же просто некультурно… Казахи пьют кумыс, перебродивший в мехах из бараньей шкуры, – это они пьют не водку, а молоко…"
" Образ жизни уйгуров таков, что в помещении, кроме самого кана и места перед очагом, где горит огонь, все остальное застелено циновками, а поверх циновок лежат кошма, войлочные коврики (у тех, кто побогаче, – ковры), и вся жизнь – в том числе еда, сон, разговоры – происходит на этих ковриках, которые выполняют функцию стола, стульев, лавок, табуреток и кроватей с матрасами. Обычно у людей в доме есть столы, есть кровати, но на них главным образом что-нибудь кладут. Есть столик для кана, за ним можно есть; а можно постелить скатерть просто на коврики, поставить еду, посуду – и есть прямо так. И готовить можно на ковриках : большую домотканую холстину, супур, раскладывают на кошме – и на ней, как на столе, раскатывают тесто. Нааны, лепешки, пампушки – все раскатывают и лепят на таком супуре. Он же служит и для раскатывания тонкого теста, из которого делается лапша, только еще нужна тонкая дощечка, на которой раскатывают тесто, и места побольше – когда тесто раскатано, его на этом супуре растягивают. Когда закончили готовить, супур сворачивают вместе с остатками муки и закваской – все это хранится в супуре. Вот как много работы происходит на ковриках, однако при этом никто не снимает обувь, если только, конечно, не ложатся спать. Если пришли гости – им кладут поверх ковриков тюфячки с шелковым атласным верхом, на которые гости садятся или ставят ноги – обувь при этом тоже не снимают. Некоторые товарищи ханьцы этого не знают, боятся запачкать ногами циновки, коврики, тюфячки – и как только входят в жилище уйгуров, так сразу спешат разуться: хотят как лучше, а получается наоборот. На самом деле уйгуры гораздо меньше будут на вас в претензии из-за пыли и песка на ваших ботинках, чем если вы выставите наружу свои носки и начнут распространяться некоторого рода запахи...
Автор часто бросает раскручивающийся сюжет и увлекается прямо в тексте исследованием народных обычаев и традиций – тут каждый сам волен судить о художественных достоинствах и недостатках; однако это вовсе не россыпь натуралистических заметок. Уйгуры – народ со своим особым жизненным укладом. Такого рода уникальность зачастую проявляется вовсе не в каких-то удивительных фактах или многостраничных записях сказаний и поговорок, а пронизывает насквозь всю их каждодневную ежечасную жизнь; это история, географические условия, уровень жизни, оказывающие влияние на образ мыслей и культуру народа. Взять, например, кошму. Она отражает простые, скромные условия этого места, времени и соответствующий им, удобный в таких условиях и потому разумный, рациональный образ жизни; в этих войлочных циновках сохранились некоторые особенности, бывшие и у ханьцев в древние времена: сидеть на циновках, «отделять циновку» – то есть разрывать отношения; их вполне можно сравнить с «татами» у современных японцев и корейцев. Гостеприимство уйгуров также связано с кошмой. Если приходишь в гости – садись на кошму, а когда сидишь на кошме – все удобно, все под рукой: хочешь ешь, а хочешь – так даже и поспи. Невозможно представить, как так может быть, чтобы пришли в гости и не поели, не остались на ночь. Гости и хозяева, мужчины и женщины, стар и млад – все спят на одной кошме; так что не возникает вопросов о том, хватит ли спальных мест, или других подобных соображений и прочего халам-балама. "
Читать далее
0
245