Волшебные истории

Ото вже ці жінки! Вони ніколи нічого не роблять наполовину і судять про все напрочуд рішуче.

— Племянник! — отрезал дядюшка. — Справляй свои святки как знаешь, а мне предоставь справлять их по-своему.
— Справлять! — воскликнул племянник. — Так вы же их никак не справляете!
— Тогда не мешай мне о них забыть.

Дай мне коснутся твоей груди.Это поддержит тебя,и ты преодолеешь и не такие препятствия.

Это радостные дни — дни милосердия, доброты, всепрощения. Это единственные дни во всем календаре, когда люди, словно по молчаливому согласию, свободно раскрывают друг другу сердца и видят в своих ближних, — даже в неимущих и обездоленных, — таких же людей, как они сами, бредущих одной с ними дорогой к могиле, а не каких-то существ иной породы, которым подобает идти другим путем.

   Вам знакомы эти просторные старые лестницы? Так и кажется, что по ним можно проехаться в карете шестерней и протащить что угодно. И разве в этом отношении
они не напоминают слегка наш новый парламент? Ну, а по той лестнице могло бы пройти целое погребальное шествие, и если бы даже кому-то пришла охота поставить
катафалк поперек, оглоблями – к стене, дверцами – к перилам, и тогда на лестнице осталось бы еще достаточно свободного места.

Присутствие Скруджа замораживало его контору в летний зной, и он не позволял ей оттаять ни на полградуса даже на веселых святках.

всякий холостой мужчина — это жалкий отщепенец

— Ты ведь никогда еще не видал таких, как я! — воскликнул Дух.
— Никогда, — отвечал Скрудж.
— Никогда не общался с молодыми членами нашего семейства, из которых я — самый младший? Я хочу сказать — с теми из моих старших братьев, которые рождались в последние годы? — продолжал допрашивать Призрак.
— Как будто нет, — сказал Скрудж. — Боюсь, что нет. А у тебя много братьев, Дух?
— Свыше тысячи восьмисот, — отвечал Дух.
— Вот так семейка! Изволь-ка ее прокормить! — пробормотал Скрудж.

Таково уж свойство женского пола — плакать от горя, плакать от радости и проливать слёзы в отсутствие того и другого.