Флейшман в беде

Неважно, какая ты женщина; даже если в тебе сразу много разных женщин, все равно ты всего лишь женщина, то есть всегда будешь значить чуточку меньше мужчины.

Я поняла, что тут ничего не поделаешь. Даже когда у нас кризис, он должен происходить вежливо и в ограниченных масштабах.

Можно умереть от одиночества, но можно умереть и и от оптимизма: он в конце концов раздавит тебя точно так же.

Но еще развод происходит от забывчивости. Люди решают, что больше не будут вспоминать момент, предшествующий хаосу, - момент, когда они полюбили друг друга, момент, когда они поняли, что вместе более особенны, чем порознь.

- А тебе что понравилось, Ханна?

• Мне понравилось, что это наконец кончилось.

Бабушка решила, что в этой школе Рэйчел получит хорошее образование и это хоть как-то компенсирует остальные неудачные обстоятельства ее жизни. Видите, бабушка не была таким уж чудовищем. Скорее, просто не умела быть человеком.

Бабушка кормила Рэйчел перед телевизором, чтобы та, не дай бог, не начала рассказывать о том, как прошел ее день.

Бабушка ее не любила, но это было ничего, потому что бабушка в принципе не любила. она была холодна, но исполняла свой долг - спасибо и на этом. Бабушка считала, что долг и любовь - одно и то же, но такого не могло быть, ротому что долг и любовь - две непересекающиеся линии.

Мириам разве что слышала о неравенстве полов. Ей негде было его испытать на себе: она не работала. Она только занималась фитнесом и жертвовала деньги, занималась фитнесом и жертвовала деньги, занималась фитнесом и жертвовала деньги.

Вы знаете, со стороны любой посмотрит и скажет: это большая трагедия, что умерла такая молодая женщина. И никто не будет знать, что настоящая трагедия - то, что она только собралась от него уйти.

Он так боялся жениться на сумасшедшей, что случайно женился на жестокой женщине, неспособной любить.

"Ваша жизнь происходит сейчас, - сказала Сэнди, руководитель группы. Она всегда носила джинсовые юбки, яркие блузки, колготки в тон и крупные, словно бутафорские, серьги. - Жить нужно так, словно ваша жизнь уже идет".

Сигареты понимали меня по-настоящему. Сигареты - именно их искали мои пальцы и губы, возможно - столько лет, сколько я живу на свете.

А может, потому, что в жизни наступает момент, когда обмен сексуальными эсемесками с женщиной щекочет меньше и перестает возбуждать, и это тот самый момент, когда в эсемесках появляются логистические вопросы: Когда ты придешь домой? Ты молоко купил?

Казалось, ты попал в будущее, но такое, каким оно представало в научно-фантастических фильмах конца двадцатого века, а не настоящее будущее, в котором мы оказались сейчас: где все осталось таким же, как раньше, только стало меньше и хлипче.

Но кроме этого: я не нуждалась в в стороннем подтверждении того факта, что работать вне дома и одновременно быть матерью - труднее. Это очевидно. Это две работы на полный день. Простая арифметика. Ведь тот факт, что у тебя есть работа, никак не отменяет того факта, что у тебя есть дети; тебя никто не освобождает от соответствующих обязанностей.

Когда-то давно, когда я еще работала, я спросила одну женщину, работает ли она. "А как же, - ответила она. - Я мать".

В каждой паре есть место только для одной звезды

как же вернуться обратно в тот миг, когда моя жизнь была не скопищем обязательств, а цепочкой возможностей для выбора, и каждый выбор должен был меня чему-нибудь научить, а не искалечить на всю жизнь