Девушка, змей, шип

Глупости. Пустые надежды. Сорэйе пора было распроститься с подобными фантазиями. Она прочла достаточно сказаний, чтобы понимать, что можно быть лишь чем-то одним – либо принцессой, либо чудовищем. Сорэйя провела достаточно времени в одиночестве, чтобы понять, кем именно она была.

Есть только один человек, которого ты боишься, и это ты сама.

– Да.
– Я надеялся на подобный ответ, – ответил он, криво усмехаясь. – Хотел, чтобы ты солгала мне еще разок. Ты никогда не держишь слова. А вот я никогда его не нарушаю.

Это была не казнь – это была жертва.

Она и не догадывалась, что отсутствие солнца было способно высосать из человека надежду. Не понимала, как тяжело продолжать сражаться, когда мир погружен в темноту.

Она не осознавала, что гнев в ней теплился лишь до тех пор, пока у нее была надежда. Как только ее не осталось, пропал смысл и в том, чтобы сражаться. Так что и в гневе больше не было нужды.

– Нет, – возразила Сорэйя, качая головой. – Нет, я…
– Придумывай, как соврать, побыстрее, – поторопил он ее, недовольно вздохнув.

– А кто построил ходы во дворце?
– Никто не знает. Говорят, какой-то шах с манией преследования хотел, чтобы у него всегда была возможность сбежать.
– Мания ли это преследования или предусмотрительность? – спросил Азэд с улыбкой.
– Возможно, и то и другое.

Когда дочь устраивается у ног матери и хочет услышать сказку (всегда одну и ту же), то больше всего она ждет этих самых слов, ведь они означают, что нет ничего невозможного. Быль иль небыль.

Я всегда боялась, что яд превратит меня в чудовище. Но что, если в попытках избавиться от него я становлюсь еще большим чудовищем, чем была?