Every Last Fear

Келлер было прекрасно известно, что овечка всю свою жизнь трясется, чтобы ее не сожрал волк, только чтобы в конечном итоге попасть на стол фермеру.

У сестры, как и у конфет из магазинчика, была твердая оболочка, но мягкая сердцевина.

Подростки способны на подлость гораздо больше других.

Келлер подумала, что подобное есть везде. На Манхэттене ты приобретаешь иммунитет к террористической угрозе. В Сан-Франциско не дрожишь при землетрясении. Во Флориде без малейшего волнения относишься к ураганам. А здесь (в Небраске), шаркая ногами, спокойно спускаешься в подвал, когда с неба в любой момент может обрушиться воронка, сметающая все на своем пути.

Некоторые девушки хотят выйти замуж за мужчин, похожих на их отцов.

Нет ничего более душераздирающего, чем слёзы собственного ребёнка.

"Как съесть слона?"
"Откусывая по маленькому кусочку."

Бойся спокойных, – тоном проповедника добавил Регги, цитируя неизвестный Мэтту источник, – пока другие говорят, они наблюдают. А когда остальные наконец дают себе отдых, наносят удар.

Воспоминания, сформированные под влиянием сильных эмоций, намертво въедаются в наш мозг клеймом, выжженным каленым железом травмы.

Столкнувшись со всеми до последнего страхами, ты видишь перед собой только два пути.
Сдаться или бороться изо всех сил.

Воспоминания, сформированные под влиянием сильных эмоций, намертво въедаются в наш мозг клеймом, выжженным каленым железом травмы.