Семнадцать мгновений весны

Государства – как люди. Им претит статика, их душат границы, им нужно движение – это аксиома. Движение – это война.

Спасая жизнь одним, можно неизбежно погубить жизнь других.

Громкий смех, если он не патологичен, – прекрасное человеческое качество.

Я люблю молчунов… Если друг молчун – это друг. Ну а уж если враг – так это враг. Я таких врагов уважаю. У них есть чему поучиться.

Подслушивания боится только враг, честный человек не опасается проверки.

Чужая глупость всегда смешна.

Власть хороша только тогда, когда реальна, и ты на её вершине.

Пропаганда – самое острое оружие разведки.

Вы верите в обезьяну в человеке. А я верю в бога в человеке.

– Я всегда жалею адъютантов, – сказал Штирлиц, – им постоянно нужно сохранять многозначительность: иначе люди поймут их ненужность.

– Вы не правы. Адъютант очень нужен. Он вроде красивой охотничьей собаки: и поговорить можно между делом, и, если хорош экстерьер, другие охотники будут завидовать.

Это свойство русского человека за границей – считать соплеменника товарищем, а знакомого, пусть даже случайного, - закадычным другом – тоже было точно подмечено Штирлицем…

Самые счастливые люди на земле те, кто может вольно обращаться с временем, ничуть не опасаясь последствия...

Маленькая ложь рождает большое недоверие.

Я не могу спать в комнате, где только одна дверь – меня мучают кошмары

В нашем государстве "национальной общности" каждый сейчас думает только о себе.

- Прежде всего мы забыли самих себя, - ответил Штирлиц, - как пальто в гардеробе после крепкой попойки на пасху.

-Который час? - спросил Штирлиц.

• Около семи...

Он может говорить все, что угодно, – думал Геринг о Гиммлере, – отец провокаторов не может быть честным человеком.

Кто захочет его гибели - тот сменит его врачей....

Воистину - купишь американские сигареты - скажут, что продал родину...