Pierwsza osoba liczby pojedynczej

Полюбить человека - это вроде как получить душевное расстройство , которое не покрывается медицинской страховкой.

Не взыщите за банальность, но все в том мире, где мы живем, может вдруг в корне поменяться от того, как на это взглянуть. Смотря как ложатся световые лучи, тень становится светом, а свет – тенью. Позитив превращается в негатив и наоборот. Мне сложно судить, в этом ли суть мироздания или же это просто обман зрения.

Жизнь такая штука: побед в ней всегда меньше, чем поражений.

Лето 1965-го я вспоминаю как белый сарафан, цитрусовый шампунь, прикосновение к лифчику с очень крепкой косточкой и «Theme from “A Summer Place”» в плавном исполнении оркестра Перси Фейта. И даже теперь стоит мне услышать эту мелодию – в памяти возникает огромный мягкий диван.

Как ни странно (а может, и вовсе это не странно), человек стареет так, что и глазом моргнуть не успеешь. Тела наши бесповоротно, с каждым часом все ближе к гибели. Закроешь глаза, чуть погодя вновь откроешь, а многое уже - позади. Порывами ночного ветра все - есть ли у него название, нет ли - сметается куда-то бесследно. Остаётся лишь слабое воспоминание. Хотя нет, на память тут лучше не уповать. Кто может утверждать однозначно, что когда-то произошло с нами на самом деле?

Порой сердце человеческое трепещет от самых обыкновенных имен.

Время —оно в любом случае одинаково. Минута — это минута, час — это час. И нам, что ни говори, необходимо тратить его бережно. Здесь важно то, как мы ладим со временем и насколько прекрасны те воспоминания, какие оно дарит нам.

Нужно обладать очень специфическим вкусом, чтобы тратить свои деньги непонятно на что.

Завершив свое приятное путешествие, я вернулся в Токио, где с головой погрузился в привычную суету. Вроде и работы немного, но с годами отчего-то становишься постоянно чем-то занят, и течение времени постепенно ускоряется. В итоге про обезьяну из Синагавы я никому так и не рассказал да и писать о ней не стал: я считал, что вряд ли мне кто-то поверит.