Муза, где твои крылья?

Не смей! Никогда не смей так говорить о своей работе! Никогда! Никогда нельзя ни о каком своем рисунке, ни о каком наброске говорить "я тут намазал", или "вот мои кривульки", или что-нибудь еще такое. Нельзя свои работы даже в шутку называть ни какашечками, ни мусором, ни художественными помоями. Никаких оскорбительных или унизительных слов в адрес своих произведений. Никогда! Это важно! Это твое искусство! Это твое самое важное занятие! Ты должна никогда не мазать, не калякать, даже если ты пробуешь что-то на клочке бумаги, — ты рисуешь, ты ищешь, творишь, работаешь.

Вот сюда я хочу. В этот мир. К ним. Вот этим заниматься, такое производить и этим торговать. Вот так, как эти люди, стоять на таких сценах, выступать в таких залах. Видеть свои книги, журналы, товары на этих полках, а картины — на стенах вот этих галерей! Это — моя мечта. И я знаю, как на это умудрились жить другие. А то, что я не знаю, я еще собираюсь узнать. Потому что понимаю, что это возможно, а значит, этому можно научиться. И это одна из самых важных целей в моей жизни или, может быть, даже самая важная. Из достижения этой цели сделана моя радость бытия. Поэтому я прошу не угнетать меня, не отговаривать, не деморализовать, а поддержать. Иначе у меня пропадет желание просыпаться по утрам! И тогда всем нам будет хуже!

У меня по поводу этой драмы есть своя теория (вызывающая поменьше
негативных эмоций, но тоже достаточно). Когда люди впервые встречаются и
замечают интерес собеседника к их историям, взглядам на мир, интересам,
они начинают выкладывать все, что у них есть интересного. Не у всех людей
происходит так много событий, чтобы каждую неделю приносить откуда-то
море новых впечатлений. Но если собрать все интересные истории их жизни
и выложить в таком концентрированном виде, конечно же, получается
богатый фейерверк. Поэтому вначале многие кажутся интересными и
вдохновляющими, происходит бурный всплеск эмоций и впечатлений. Потом
у многих просто заканчиваются запасы, и буря стихает.
К этому еще добавляется тот факт, что каждому интересны чужие, новые
впечатления, отличные от собственных. Они берутся из чужой жизни, из
ситуаций, в которых мы не бываем, из других миров, общения с другими
людьми. Когда мы только познакомились с человеком, практически все его
истории именно такие. Он жил своей жизнью, все это нам чуждо. Когда люди
увлекаются друг другом, они начинают проводить вместе много времени,
обмениваются вдохновением. Через некоторое время им становится трудно
рассказать друг другу что-то новое, потому что новые впечатления у них
общие. Теперь они «варятся в одной кастрюле», видят одни и те же вещи,
становятся свидетелями одних и тех же событий. Что можно рассказать
другому, если все наши интересные впечатления для него не новость, потому
что он тоже был там? Феномен: чтобы снова стать друг для друга
интересными, нужно пожить каждому своей жизнью, набраться новых,
собственных впечатлений. Чтобы Муза или Муз продолжали вдохновлять,
им нужно много общаться с другими людьми, самостоятельно, в
собственных местах и ситуациях, нам недоступных. А отпускать туда часто
— так не хочется! Уж не говоря о том, что эту Музу могут избрать для себя и
другие люди, и чтобы прилететь к нам полными вдохновения, зачастую они
должны набраться его в других местах. Это вроде бы прекрасный обмен
прекрасными ресурсами. Но у многих он вызывает только ревность,
неуверенность в себе, приступы собственничества и негодования.

Больше всего мне
нравится определение Музы, которое дал Ив Сен-Лоран. Он говорил, что
Муза — это существо (!), которое близко нам по духу, которое мы любим
или которое неведомым образом притягивает нас, у нас совпадают некоторые
взгляды, вкусы и увлечения: но это существо живет в своем собственном,
другом мире. Это очень важный момент: при всей близости взглядов
(которая является условием для того, чтобы Муза могла принести своему
Мастеру то, что его вдохновит) что-то у нее должно быть совсем иначе.
Желательно, чтобы она была словно с другой планеты. От Музы человек
получает впечатления, которые не в состоянии получить сам. Потому что он
не бывает там, где бывает она. Он не замечает того, что замечает она, он
вращается в других кругах, соприкасается с другими людьми и явлениями.
Или он иначе устроен и потому воспринимает все не так, как Муза. У Музы
есть целый свой мир либо своя призма, через которую она видит
окружающее, и Мастеру интересен этот мир, потому что он близкий, но
новый и другой, и без Музы туда не попасть.