Цитаты из книги Собаки Европы

Я выкурил сигарету, вторую, третью и почувствовал, что трезвею, а внутри меня росла тошнотворная, чёрная злоба, с мохнатыми толстыми стеблями, жгучая и одуряющая злоба, почти что ненависть. Она наливалась ядом, она тащила свои тяжёлые листья через весь город, нависая над проспектом, она простиралась вплоть до северной окраины моего большого города, она закрывала своей чёрной тенью многоэтажку в тёмном микрорайоне, она знала, что ей нужно отыскать в этом лабиринте одинаковых квартир. Существо под названием «Глупый маленький козлик», мелкое, убогое создание, которое бросило мне вызов.

«Всё просто, никаких загадок. – Меня разозлило, что он всё ещё думает о Каштанке своей ненаглядной, в то время как я здесь ему новый мир открываю. – Бальбуту придумал я». «Вы? А так можно? Придумать язык?» «Уголовный кодекс разрешает. Но… Это не всем дано, – сказал я гордо. – А я придумал. И на данный момент, Буня, во всём мире только трое человек владеют бальбутой. Я. Козлик. И Каштанка твоя драгоценная. Зацени». Буня заценил. Не скажу, что он сидел с открытым ртом – но в голове его, и я чувствовал это, закружились, заскрипели ржавые колёсики, нейроны бросились образовывать новые связи, мозг напряжённо работал, пыхтел, плевался паром и дымом, медленно превращаясь в то, чем его задумали, – сложный механизм, данный человеку не только для того, чтобы включать новый смартфон. На моих глазах рождался человек.

“А ты это… Может, беги? Пока не поздно. Нехороший человек твоя тётя. Я таких за километр чую”. “Не могу, – сказала я. – Пусть убивает. Может, ей это поможет. Может, ей совсем чуточку не хватает, чтобы хорошей стать. Меня убьёт – и станет счастливая, спокойная. Я готова. Пожертвовать собой – это святое. Так меня мама с папой учили”. “Дурные они у тебя, – сказал кот. – Ну, ладно. А ты что любишь? Перед тем, как умереть, надо что-то приятное вспомнить”. “Языки, мороженое и мужчин после сорока”, – ответила я.

Тётя Галя закрыла меня шапкой, накрепко закрутила у меня на шее шарф – словно задушить хотела, взяла за руку… И мы пошли через лес. Я, конечно, сразу про братьев Гримм вспомнила. Отведёт меня тётя в чащу и бросит. Такая перспектива меня так обрадовала, что я уже начала представлять, чем займусь. Найду хутор и останусь там жить. Прикинусь парнем, наймусь в батраки, буду на сене спать, вместе со свиньями, и так проживу всю жизнь, лет до двадцати пяти, а потом меня конь копытом в висок ударит, и я умру на месте…

Тётя Галя наконец заметила, что я её не слушаю, и просто взбесилась – она взяла меня за руку и потянула в другую комнату, и посадила рядом с собой, и включила какую-то пе-ре-да-чу, я всегда произношу это именно так: пе-ре-да-чу, потому что стоит только произнести это слово так, как они, и сама окажешься в пе-ре-да-че, и погибнешь там, останешься опе-ре-да-ченным, я давно это изучила, некоторые слова нужно дробить на слоги, чтобы лишить их мощи, чтобы убежать от них, а если разбить на слоги, они ничего уже не могут с тобой сделать…