Цитаты из книги Темные аллеи

Не понимаю, почему я вел такое жалкое существование, – был я тогда далеко не беден.

Днем работал у художника и дома, вечера нередко проводил в дешевых ресторанах с разными новыми знакомыми из богемы, и молодыми, и потрепанными, но одинаково приверженными бильярду и ракам с пивом… Неприятно и скучно я жил!

"Комиссар по делам печати" Подбельский закрыл и привлек к суду "Фонарь" - "за помещение статей, вносящих в население тревогу и панику". Какая забота о населении, поминутно ограбляемом, убиваемом!

Опять какая-то манифестация, знамена, плакаты, музыка - и кто в лес, кто по дрова, в сотни глоток: - Вставай, подымайся, рабочий народ! Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские. Римляне ставили на лица своих каторжников клейма: "Cave furem". На эти лица ничего не надо ставить, и без всякого клейма все видно

- Почему же ты не женился на ней?

• Очевидно, предчувствовал , что встречу тебя.

Не родиться - первое счастье, второе же - поскорее возвратиться к небытию

А я не представляю себе любви без ревности. Кто не ревнует, тот, по-моему, не любит

Меж нами дремлющая тайна, Душа душе дала кольцо

Да, из году в год, изо дня в день, втайне ждёшь только одного – счастливой любовной встречи, живёшь, в сущности, только надеждой на эту встречу – и все напрасно...

— Счастье, счастье… «Счастье наше, дружок, как вода в бредне: тянешь — надулось, а вытащишь — ничего нету». — Это что? — Это так Платон Каратаев говорил Пьеру. Я махнул рукой: — Ах, бог с ней, с этой восточной мудростью!

К старости, да еще холостой, мечтательной, становишься вообще гораздо чувствительнее, чем в молодости.

Жил когда-то в России, чувствовал ее своей, имел полную свободу разъезжать куда угодно, и не велик был труд проехать каких-нибудь триста верст. А все не ехал, все откладывал. И шли и проходили годы, десятилетия. Но вот уже нельзя больше откладывать: или теперь, или никогда. Надо пользоваться единственным и последним случаем...

- Да, знаю, вы живописец.

• Да, а вы живописны...

– Пьяный. Кричит на всю студию: "Катька, молчать!" А я и так молчу. Потом как зальётся, зальётся: "Начивала тучка..." И сичас же подхватит на иные слова: "Начивала сучка, сучка молодая" – это я-то, значит.

Русская провинция везде довольно одинакова.

Как еще молода была я тогда и как удивительно несчастна! Хотя разве бывает несчастная любовь?

И молодость, красота всего этого, и мысль о ее красоте и молодости, и о том, что она любила меня когда-то, вдруг так разорвали мне сердце скорбью, счастьем и потребностью любви, что, выскочив у крыльца из коляски, я почувствовал себя точно перед пропастью — как вступить в этот дом, вновь увидать ее лицом к лицу после трех лет разлуки и уже вдовой, матерью!