Умоляй, ведьма

Когда умирает надежда — это, конечно, неприятно. Жжет в груди, щиплет... Зато потом наступает пустота и тебе уже все равно.

Меня снова обуяло нестерпимое желание найти его и выразить свою признательность. Причинить любовь, так сказать, и нанести благодарность. А это, как известно, очень похвальные и со всех сторон положительные занятия.

— У нас в подвале крысы развелись…
— Никогда не верил в их отношения, — бросил Хмуря.

Тот, кто не испытывает страха, умирает первым.

Хорошо смеется тот, кто смеется как дракон.

Лучше смеяться от большого ума, чем от его отсутствия.

Потому что когда в голове лишь страх, очень сложно понимать, что вообще происходит вокруг.

Пришел — спасибо, ушел — большое спасибо.

— Да нет тут никакой раны. Даже кожа цела! Только покраснела.
— Ага, и вот-вот пойдет волдырями, — добавил, кивая, Хмуря, — а затем слезет и сменится черным гноем. Потом ты лишишься ноги. Потом головы.
— Головы? — осипшим голосом переспросила я.
— Ага, — кивнул Хмуря. — Слюна Трясинных пауков на пятый день отравления уничтожает мозг. Но ты не переживай, он тебе все равно не нужен. Думаешь-то ты задницей.

В этот момент я вдруг почувствовала себя как в той сказке, где чем дальше, тем страшнее.

Когда умирает надежда - это,  конечно,  неприятно.  Жжет в груди, щиплет... Зато потом наступает пустота и тебе уже все равно.

— Да ты прям хозяюшка, — хмыкнул ворон, взглянув на блин перед собой. Затем ловко отъел половину и добавил: — Отвратно готовишь, кстати.
— Что? — искренне изумился Эйвин, и мне его даже стало жаль.
Ну старался же парень!
— Хмуря! — воскликнула я. — Имей совесть!
— Имею, имею. Ежедневно, — бросила наглая птица. — Будем надеяться, что прибираешься ты лучше, чем готовишь, дармоед.

В общем, конфета, а не принц!
Но не в моем вкусе такая конфета. Вот совсем. Можно считать, что он марципан, а я больше по шоколаду… С апельсином и перцем.

— Смешай с чаем и выпей.
— И это поможет нейтрализовать яд? — уточнила я, открывая мешочек с нечитабельной бумажкой, прицепленной к стягивающей веревочке.
Внутри было что-то мелкое и розоватое.
— Нет, это вернет тебе отсутствующие мозги! — бросил фамильяр, а когда я подняла на него широко распахнутые от возмущения глаза, он задрал голову к потолку и устало протянул: — Конечно, это нейтрализует яд, недоведьма ты!