The Finkler Question

Она была источником его вдохновения, его наставницей, его судьбой и его судьей. На одной фотографии она выглядела невыносимо юной, когда с улыбкой подставляла лицо солнцу, облокотившись на перила брайтонского пирса. На другой — она была в подвенечном платье. И со всех фото ее взгляд был устремлен на Либора, только на него одного.

Уже в старости она взяла с Либора обещание не умирать раньше ее, чувствуя себя неспособной прожить и часа, если его не станет, — и это обещание он добросовестно сдержал.
— Ты можешь смеяться, — сказал он Треславу, — но я давал ей обещание, встав на одно колено, совсем как в тот день, когда просил ее руки.

«Это может стать логичным завершением жизненного цикла, — подумалось ему. — Здесь вначале мне напрочь промыли мозги, а под конец башенный кран Би-би-си в падении вышибет их остатки».

— Как это все невыразимо печально, — произнес он вполголоса, имея в виду смерть жен его друзей и смерть женщин вообще.

Для него меланхолия являлась неотъемлемой спутницей страсти.

Я верю в то что, что ничему нельзя верить.

На его взгляд, это была одна из тех книг, которые ты начинаешь читать в юности и заканчиваешь в доме престарелых...

О верности не обязательно судить по делам; бывает достаточно желания заявить об этом, с одной стороны, и желания в это поверить — с другой.

Справедливость и воображение никак не связаны между собой.

Этот мир можно условно разделить на тех, кто хочет истребить евреев, и тех, кто хочет к ним примкнуть. Плохие времена наступали, когда первые значительно превосходили числом вторых.

Каждый день рядом с ней был событием.

Иногда мужу требуется время, чтобы оценить слова жены и признать их заслуживающими внимания.

Не следует менять свои планы из-за страха. Только не в двадцать первом веке.

Когда гибнет одна дорогая сердцу иллюзия, очередь за остальными.

Жизнь была позорна и бессмысленна, в этом уступая пальму первенства только смерти.

Сама по себе принадлежность к человеческому племени была позором.

— Для нас это была одна из остановок на крестном пути.
— Ты разве веришь в Христа?
— Нет, но я верю в страдания.

Если ты делаешь ставку на то, что Бог существует, ты практически ничего не теряешь при проигрыше. Но если ты ставишь против существования Бога, то в случае проигрыша…

Финклер затруднялся решить, какая тоска более достойна уважения (если она вообще его достойна) — тоска по счастью, которого было полно, но могло бы быть еще больше, или тоска по счастью, которого не было совсем.