Восемь идеальных убийств

— Да, ты дважды изменил меня, Мэл, знаешь это? – произнес Марти, словно начатая нами беседа так и продолжала крутиться у него в голове, пока я ходил за пивом. – Ты познакомил меня с убийством, и ты познакомил меня с чтением. И моя жизнь стала лучше.

— Сомневаюсь, что я познакомил тебя с убийством, – возразил я.

Он рассмеялся.

— Ты что, ее знала?

— Конечно! Она загнала меня в угол на одной из встреч Брайана с читателями, чтобы сказать, какой он жалкий поденщик и ремесленник. Я ей говорю: вообще-то я его жена, а она лишь заржала и спросила, читала ли я его книги, прежде чем выходить за него замуж. Вовек этого не забуду!

Когда мы умираем, то становимся ничем, таким же ничем, каким были до своего рождения, – и, конечно, на сей раз навсегда.

Если ты все еще жив, это читая,
Прикрой свои веки.
Я под ними во тьму ухожу.

Может, я и повинен в грехе умалчивания, но когда я говорю о чем-то, что это правда, то это правда.

Поживешь с мое, так поймешь, что просто привык использовать обе руки. Не так-то просто остаться только с одной, даже временно.

Понимаете, довольно противное чувство – составить какой-то дурацкий список, а потом обнаружить, что кто-то использует его для совершения реальных убийств.

Лучше приехать с запасом, чем бежать сломя голову и в итоге опоздать.

На все книги, которые выставляются на стеллажи в магазине, в верхнем правом углу титульной страницы проставляется цена – либо мной, либо кем-то из моих работников. Но некоторые книги так и не попадают в торговый зал – их покупают напрямую через Интернет, и если я не вспомню конкретный экземпляр конкретной книги, то не смогу и опознать его.

Просить его совать нос в нераскрытое преступление – это все равно что махать куском мяса перед носом у голодного пса.

Обычно, когда вы покупаете подержанную книгу, на внутренней стороне обложки карандашом проставлена цена, а иногда есть и наклейка с указанием продавца.

Вот так я оцениваю рестораны поблизости – есть такие, в которых ощущаешь одиночество, когда сидишь там один, вроде тех шикарных заведений, которые скучковались в Бэк-бэй; но есть и такие места, как тот же «Якоб Вирт» или ресторанчик под названием «Стоддардз», – там и достаточно шумно, и достаточно темно, чтобы одиночество особо не напрягало.

Честно говоря, я думаю, что он нуждается в нас больше, чем мы нуждаемся в нем. Покупатель далеко не всегда прав, сама ведь в курсе.

Это идеальное убийство - поскольку когда вы обмениваетесь убийством с кем-то другим, практически с совершенно посторонним человеком, тогда нет и никакой связи между убийцами и их жертвами. В результате комар носу не подточит.

«Старые черти» – не какая-то там знаменитая торговая точка, но среди определенного рода читателей мы очень хорошо известны.

А умение не пускать в душу посторонних – редкая черта в наши дни.

Не удел ли это всех убийц – нужда дизассоциироваться во время акта убийства, стать кем-то другим?

Убийца лишь приспосабливает почерпнутые в книгах идеи к реальной жизни. Если задача в том, чтобы тупо подражать книгам, тогда вы можете просто пристрелить кого-нибудь в библиотеке загородного особняка и спокойно умыть руки.

Вся штука с моим собственным списком заключалась в том, что когда я изначально его создавал, то и вправду старался подобрать такие хитроумные убийства, которые гарантировали бы злоумышленнику практически полную безопасность.

Была во мне эдакая коллекционерская жилка – вряд ли такое уж хорошее качество для человека, работающего в книжном магазине, равно как и для того, чьи собственные книжные шкафы в мансардной квартирке и без того забиты до отказа.