Летняя книга

— Странная штука любовь, — сказала как-то раз София. — Чем больше любишь кого-нибудь, тем меньше он думает о тебе.

— Так и есть, — согласилась бабушка. — И что же тогда?

— Любишь дальше, — горячо ответила София. — И все ужаснее и ужаснее.

Чтобы понять внучку, бабушка пыталась вспомнить, какой она сама была в переходном возрасте, но в её памяти возникал только образ милой послушной девочки. Мудрая бабушка пришла к выводу, что переходного возраста у неё ещё не было, и он может нагрянуть лет этак в восемьдесят пять, так что надо последить за собой.

Прежде всего бежишь к тому, кто громче кричит, и забываешь тех, кто живет в молчании.

Люди порой узнают истину слишком поздно, когда уже нет ни сил, ни желания начинать все сначала.

Разве ты не понимаешь, времени совсем не остается. Заниматься чем-то одним, ничего не делать, кроме как наблюдать, наблюдать до отчаяния картины, видеть прежде, чем создаешь их, какие из них — никуда не годятся, переделывать их — этого хватит на всю жизнь, на одну-единственную жизнь!

Когда случается несчастье, надо быть краткими деловитым.

Известно, что милостивый к тебе творческий период может быть краток; внезапно — безо всякого предупреждения — исчезают картины, которые видишь внутренним взором, или вытесняются из-за вторжения кого-то или чего-то, что окончательно уничтожает хрупкое желание схватить и запечатлеть какое-то свое наблюдение, понимание, взгляд...

Ничто не бывает столь бесконечно тихим, как ожидание на море в тумане.

Выстроив все свои проблемы в один ряд, он созерцал их с горьким удовлетворением.

Мне пришло в голову, что тот, кто перед кем-то преклоняется, считает, что он имеет на него какое-то право, словно он принадлежит ему. Понимаешь, что я имею в виду? Использует его каким-то образом. И его идол ничего тут поделать не может. Разве я не прав?