Слонёнок и другие сказки

Сказки и стихи из сборника Редьярда Киплинга «Just so stories» известны с детства благодаря Корнею Чуковскому и Самуилу Маршаку. Не только «Кошка, гулявшая сама по себе», но и любопытный Слоненок, невоспитанный Носорог, Кит-обжора и хитроумные Еж с Черепахой – всё это озорной мифологический мир о том, как устроена жизнь человеческая, зашифрованная в эволюции, происходящей с героями историй. Но не все тексты сборника так хорошо известны. Только на излете XX столетия Раиса Померанцева перевела еще несколько сказок, сохранив традицию обращения с оригиналом Чуковского, но предъявив более суровый стиль Киплинга. Осталось только изданиям вернуть авторское название, а то «Слонёнок и другие сказки» кажется компиляцией, а не оригинальным замыслом, спекуляцией на самой, пожалуй, известном названии, экранизированном и инсценированном не единожды.

В отличие от «Книги джунглей», эти сказки предназначены напрямую детям. Киплинг вдохновляется экзотическими первобытными культурами, тонко стилизуя фольклорные ритмы, обладающие универсальной магией. Как известно, в оригинале он обращается к своей дочери («милый мальчик» - это уже вольности Чуковского), погибшей за несколько лет до первой публикации сказок. Но отцовская скорбь нисколько не чувствуется в жизнерадостных, местами хулиганских рассказах о том, почему у Носорога такая шкура и как появились броненосцы. Наследуя древней фантазии, Киплинг вытаскивает из каждого сюжета урок воспитания, дружбы, находчивости. Глупость, невежество, заносчивость, вздорность всегда посрамлены. И везде есть место чуду, божественному вмешательству в порядок вещей, исполнения желаний. «Краб, который играл с морем» - одна из ключевых историй, где Великий Маг обустраивает вселенную и дает каждому животному его занятие, предназначение. С иронией, но при этом величественностью происходит масштабный ритуал, которому, как водится, сопротивляется трикстер. У Киплинга это краб, наказанный за своеволие.

Отдельным блоком в сборнике идут истории о первобытных людях. Знаменитая «Кошка…» стоит особняком, поскольку всё же рассказывает магический сюжет приручения и по стилю отличается от трех сказок о Тегумайе и Таффамай, отце и дочери, которым принадлежит честь открыть письменность – сначала пиктографию, а затем и алфавит. К ним примыкает поздняя сказка о табу, прекрасно вписывающаяся в эстетику викторианской Британии. Сказки эти очень динамичные, смешные и трогательные. Первое письмо рождается как стремление маленькой девочки упростить коммуникацию, но это приводит к водевильной путанице и большому скандалу в племени. Помимо чисто сюжетной изобретательности Киплинг заинтересованно препарирует человеческую импульсивность и фантазию. Он моделирует общество, где новинка вызывает переполох. И только поистине талантливому человеку удается всех успокоить, помирить и даже предотвратить «международный» конфликт, ведь жертвой изобретения Таффи чуть не стал представитель соседнего племени. Сказка о придумывании алфавита более размеренная, образовательная, а о табу – и вовсе воспитательная. В них есть нежный и важный семейный урок, Познание и созидание мира отцом и дочерью обладает не менее интересной магией, чем божественная сила. Энергия просвещения, вместе со стремлением ради удовольствия от игры с языком вывернуть чопорность и скуку наизнанку, составляют нестареющее обаяние книги Киплинга.

В стихах он продолжает традиции романтизма и абсурда. Их подхватывает Роберт Ингпен, открывая в своей графической вселенной новые темы. По-прежнему животных художник изображает с энциклопедической достоверностью. Пространства моря, пустыни, джунглей даже в условных игровых сценах выглядят как зарисовки натуралиста. Монотонные гаммы он превращает в буйство оттенков. Людей Ингпен тоже изображает почти всегда так, будто это фотографии для журнала о путешествиях. И только манера штриха, находящегося в импульсивном движении, создает живописность.

Впрочем, сюрреализм Киплинга проникает и в рисунок. Сюжетно – огромный краб возвышается над морской поверхностью, а Великий Маг нежится в заводи рядом с преувеличенными часами (отчего трудно не вспомнить Дали). Абстрактно - та самая Кошка крадется в первобытной дымке грозным чудовищем, видением маленького, почти незаметного на странице человека. Величественные, пугающие масштабы творения захватывают воображение.