Жнецы страданий

Сердце молодое — живучее. Страдает остро, но и утешается быстро.

Чтобы отомстить, надо человека самого главного в жизни лишить. Силу явить. Такую, с какой справиться нельзя. А чтобы научить, нужно дождаться, когда он от потери своей на стену полезет. И вернуть, как было. Но так, чтобы помнил: в любой момент обратно все отнять можешь. Страх и сомнение - лучшие наставники.

...Знаешь и то, как дается наука и сколько послушников доживают до пятой весны. А еще знаешь, что вот уже четыре года никто так и не стал креффом. Да, на нас на всех по ушату крови и живых и мертвых, но я не хочу тащить на верную смерть ни на что не годных детей. Получается, мы сеем боль, чтобы пожинать страдания. Это тупик. В Цитадели должны учить, а не убивать!

— Ну, брось, Ихтор, она же деревенская, там с этим строго, блуд на деревне не спрятать.

— Блуд, Руста, где хочешь можно спрятать. Как моя бабка говорила, кого надо, того и на печке отлюбят.

— Когда краски у тебя? На убывающую луну или на растущую? – внезапно спросил рыжий.

— Дружба и любовь — это не слабость, — упрямо возразила послушница. — То сила. И эта сила всякую иную превозмочь сумеет!
Она сказала это с жаром, но мужчина, сидящий напротив, усмехнулся.
— Бестолковая ты. А еще говоришь, будто ум есть. Когда скотину хворостиной гонят, ее уберечь хотят, чтобы в овраг не упала или от стада не отбилась. Так и вас. От лишней ненужной боли берегут. Сейчас тяжко, потом легко покажется

Ночь страшна. Ночь разлучает. Ночь приносит отчаянье.

Любимая… слово-то какое теплое! Родное! Произносишь его про себя и, кажется, будто руки материнские обнимают, а в плечах сразу такая сила угадывается, словно можешь небо с землей сравнять, лишь бы та, что заставляет сладко замирать сердце, оставалась рядом. Только, как побороть удушающую робость, как сказать самой красивой на свете девушке, что давно ее любишь?

Иногда кажется, будто мир вокруг мертв. А на самом деле мертвы мы сами.

Прав был дед Врон: любовь сильнее страха. Он своей любовью пересилил страх. Выгрыз его из души. Вот только... души после этого у него почти не осталось.