Тропа ночи

Лилит потеряла терпение еще в четырнадцатом веке и с тех пор не пыталась найти.

Темный повелитель со своими темными предначертаниями. Он требовал от всех, чтобы они закрыли свои сердца. Чтобы, превозмогая собственную боль, учились ранить других. И тогда твоя заботливая душа разучится летать и станет тварью, ползущей в оковах.

В каждом из нас скрыто гораздо больше, чем ведает наш темный бог, – подумал Эмброуз. – И гораздо больше, чем ведаем мы сами.

Впоследствии Ник слышал, как отец Блэквуд со своим кружком обсуждают неимоверные запросы женского пола. На Ника эти разговоры навевали скуку. По его опыту, женщины требовали не так уж много – чтобы ты был более-менее чистым и проявлял интерес к тому, что они говорят. Это не так уж трудно.

Больше Ник не пытался заводить отношений с людьми. Ведь они так легко могут уйти, забрав с собой весь свет и тепло, оставить тебя одного на холоде. В этом Амалия права.

Все хорошо, что кончается в аду.

Забавное дело: для мужчины самое привлекательное существо – это он сам. Он считает, что женщина – это всего лишь красивое зеркало, в которое он смотрится, а если обнаружит, что это не так, – не простит.

Мужчины всегда просят прощения. Но снова и снова причиняют нам боль.

Никогда не позволяй чужим ожиданиям ограничивать твой полет.

Если у кого-то ограниченный разум, – задумчиво произнесла Зельда, – то лучший способ – взорвать его, чтобы стал пошире.

Ты можешь стать лучше тех, кто сомневается в тебе.

Надежда, в отличие от многого другого, достается бесплатно.

Способность к предвидению учит смотреть на вещи философски.

Когда боль обрушивается со всех сторон, трудно вспомнить, каковы были спокойные времена.

У Тео хватило смелости подружиться с правдой, а у Харви не хватает. От правды слишком больно. Хуже правды может быть только ложь.

Никого не интересует, как относятся люди ко всему, что с ними происходит. Я… я ничего этого не хотел. Но миру дела нет до наших желаний.

– Это совершенно нормально!
– Все так думают о своих навязчивых идеях! – победоносно заявил Ник.

– Да я мог бы заиметь границы личного пространства. Стоит только захотеть.
– Ладно, – кивнул человек. – Когда придумаешь, где они проходят, предупреди меня.

Самое важное на свете – это место, где ты можешь остаться один и исцелиться.

Я пыталась сгладить свою вину, но, если сначала врешь, а потом пытаешься все исправить, от этого правда почему-то становится еще горше.

Всей неправды не бывает. В иллюзии всегда есть доля правды. В мире есть война. В ненависти – любовь. Поодиночке они не ходят.

Я сама назвала себя достойной, – заявила я. – И никто не вправе решать это, кроме меня.

Я только свой собственный меч и больше ничей!

Нельзя стать светом, не сгорев.

Моя способность прощать тех, кто предает женщин, имеет свои пределы.

Вот почему те, кто сажает в клетки, запрещают книги. Ведь книги учат мыслить свободно.