Кніга пехатой
Аўтар любіць хадзіць пехатой, як па вулках сталіцы, так і па завулках краіны. І гэта робіць яго назіральнікам ды ўдзельнікам мноства гісторый і прыгодаў. Ці варта ўсім даваць веры?..
А чаму не? Кнігу можна было б азначыць модным жанрам магічнага рэалізму, хоць аўтар надта сціплы ў магіі (памятае, што чараваць за межамі Хогвартса строга забаронена?), ён наважваецца хіба на лёгкае, амаль незаўважнае перабольшанне рэчаіснасці.
Вы ведалі, што ў партызанскіх беларускіх лясах пад кожным трэцім кустом хаваецца апарацік з змеевіком? Не, вы не так зразумелі, я ж сказала, фантазіі гэтай кнігі, на жаль, не сягаюць фантастыкі. Нос галоўнага героя нязменна вядзе яго не да лётнай прылады рэптылоідаў, а да самагоннага апарата з першачком.
Ці то менавіта пасля перамогі над змяістай прыладай, ці то проста ад нявіннага безалкагольнага пахмелля, што агортвае кожнага падарожніка пасля першай дваццаткі кіламетраў, рэчаіснасць дрыжыць і троху плыве ў свядомасці. А можа, закалыхвае нуда бадзяжніцтва. І розум спараджае фантазмы.
Каціцца калабок каціцца. Дый сустракае зайчыка... Натрэніраванага такога, мускулістага, да кончыкаў вушэй залітага тэстастэронам марцовага зайца. Ды ну нафіг такую казку. Толькі ўвярнуўся ад зайчыка-даганяйчыка, а тут самы страшны звер бабёр-нетудыпапёр. Іклы шчэрыць, да сцёгнавай косткі прымерваецца. Цудам, цудам ацалелі. Ды наўпрост у лапы азёрнага гаспадара - патлатага-валасатага лакальнага чыноўніка з глабальнай дубальтоўкай. Так і вярнуўся калабок абаранкам...
Мне больш за ўсё спадабаліся гісторыйкі пра "альтэрнатыўны" Мінск. З дзяцінства люблю яго рысу - нечакана раскрывацца паралельнымі прасторамі: строгія сучасныя гмахі - і раптам тры аўтэнтычныя вясковыя вулкі - а побач лес з зайцамі і бабрамі. Гадоў у дзесяць у самым цэнтральным цэнтры паміж ЦУМам ды Радыётэхнічным інстытутам я парвала мадняцкія штонікі-бананы, павіснуўшы на калючым дроце, знайшоўшы ідэальную закінутую "бязлюдную прастору" Крапівіна з сапраўднымі шкыдламі і йхола (не Зону, бо тады "Пікнік на збочыне" быў забаронкай). А неяк скараціўшы дарогу ад прыпынку да новабудоўлі сяброўкі, завязла з дачкой у зыбучых суглінках за пару метраў як ад прыпынку, так і ад жаданага дома - ну абсурд жа, і злая магія, і казачная паралельная прастора - і як не паверыць у мінскую снежную лавіну. Усё яшчэ здзіўляюся дзікім закуткам сталіцы, адкрываючы парталы то ў сасновы бор, то ў горад будучыні. Дарэчы, і мы з сяброўкай нядаўна амаль дайшлі да маляўніча апісаных у адным апавяданні духмяных адстойнікаў: нам, дзяўчаткам, цікава было, што за міленькія блакітныя кружочкі карагодзяць на мапе. А зайца ў лесе ля Трактарнага мой сабачка неяк падняў, шчасце, што гнаў ды не дагнаў, як бы я ад яго потым адбівалася.
Упэўненая, у многіх мясцовых чытачоў ёсць багата ўласных гісторый, што ўспомняцца і адгукнуцца пры чытанні гэтых краязнаўчых нарысаў. Лакальныя тапонімы грэюць і цешаць. Гісторыйкі не вымагаюць напружання мазгавых клемаў. Мова не раздражняе ні пафасам, ні эга аўтара. Лёгкае прыемнае чытво з мясцовым каларытам і водарам першачку. __________ __________ На русском...
Автор любит ходить пешком, как по улицам столицы, так и по закоулкам страны. И это делает его наблюдателем и участником многих историй и приключений. Стоит ли каждой верить?..
А почему бы нет? Книгу можно было бы определить как модный жанр магического реализма, хотя автор слишком скромен в магии (помнит, что пользоваться магией за пределами Хогвартса строго запрещено?), он позволяет себе только легкое, почти незаметное преувеличение действительности.
А вы знали, что в партизанских белорусских лесах под каждым третьим кустом прячется аппарат со змеевиком? Нет, вы неправильно поняли, я же сказала, фантазии этой книги, к сожалению, не достигают уровня фантастики. Нос главного героя неизменно приводит его не к летающему устройству рептилоидов, а к самогонному аппарату с первачком.
То ли именно после победы над змеевидным аппаратиком, то ли просто от невинного безалкогольного похмелья, окутывающего каждого путника после первых двадцати километров, реальность дрожит и немного плывет в сознании. Или, может быть, укачивает скука бродяжничества. И разум порождает фантазмы.
Катится колобок катится. И вдруг ему навстречу заяц... Тренированный такой, мускулистый, до кончиков ушей накачанный тестостероном марцовый заяц. Да ну нафиг такую сказку. Только увернулся от зайчика-догоняйчика, а тут самый страшный зверюга, бобёр-нетудапопёр. Клыки скрежещут, примеряются к берцовой кости. Чудом, чудом уцелели. Да прямо в лапы хозяину озера - патлатому-волосатому локальному чиновнику с глобальной двустволкой. Вот так и вернулся колобок бубликом...
Больше всего мне понравились рассказы об "альтернативном" Минске. Я с детства люблю его особенность - неожиданное раскрытие параллельных измерений: строгие современные многоэтажки - и вдруг три аутентичные деревенских улочки - а рядом лес с зайцами и бобрами. В десятилетнем возрасте, в самом центральном центре между ЦУМом и Радиотехническим институтом, я порвала модняцкие штанцы-бананы, повиснув на колючей проволоке, найдя идеальное "безлюдное пространство" Крапивина с настоящими шкыдлами и йхоло (не Зону, потому что в то время "Пикник на обочины" был еще запрещенкой). А позже кое-как сократив дорогу от остановки до новостройки подруги, я с дочкой застряла в зыбучем суглинке в паре метров и от остановки, и от нужного дома - ну абсурд, и злая магия, и сказочное параллельное пространство - как же мне не поверить в минскую снежную лавину или схрон новых беларусов. Я до сих пор поражаюсь диким закоулкам столицы, открывая порталы то в сосновый бор, то в город будущего. Кстати, мы с подругой недавно чуть не дошли до ароматных отстойников, красочно описанных в одном "краеведческом" рассказе: нам, девочкам, было интересно, что за милые голубые кружочки хороводят на карте. А моя собака как-то подняла зайца в лесу у Трактарного, благо гнала да не догнала, как бы я потом отбивалась.
Уверена, что у местных читателей есть множество собственных историй, которые они вспомнят и которые откликнутся при чтении этих "краеведческих очерков". Местные топонимы греют и радуют. Истории не требуют напряжения мозговых клемм. Язык не раздражает ни пафосом, ни эго автора. Легкое, приятное чтиво с местным колоритом и вкусом первачка.
25 понравилось
