Цирцея

Мы стояли над могилой его отца, а спорили все о том же. Боги и страх, боги и страх.

Одни идут рука об руку с теми, кого любили при жизни, другие ждут, уверенные, что однажды их любимые явятся. А для тех, кто не был любим, прожил жизнь, полную боли и страха, есть черная река Лета – выпьешь воды и все забудешь. Хоть какое-то утешение.

Идиллией назвала я нашу с ним жизнь. А правильнее было бы, как видно, иллюзией

– Ты смеешь угрожать мне?

Ох уж эти боги. Вечно говорят одно и то же.

– Смею.

Я жила с ним – словно у моря стояла. Что ни день – разные оттенки и волны в пенных шапках разной высоты, но всегда одна и та же неуемная энергия, влекущая к горизонту.

“When I was born, the name for what I was did not exist.”

Некоторые боги наделены пророческим даром, способны всмотреться во мрак неизвестности и увидеть мельком, кому какая грядет судьба. Не все можно предсказать. Жизнь большинства богов и смертных ни к чему не привязана, запутанна, то так идет, то сяк, без четкого замысла. Но есть и другие, их жизненный путь прям как доска, а судьба подобна аркану: не вывернешься, сколько ни старайся. Такую судьбу наши пророки узреть могут.

Он ведь очень долго пробыл на войне, управлялся с хрупким, как тончайшее стекло, настроением царей, с хандрой царевичей и всякого заносчивого воина примирял с собратьями. Это подвиг, все равно что огнедышащих быков Ээта укротить лишь с помощью собственной хитрости.

"Божественное право. Выходит, он знал, что я богиня. Но благоговения не выказывал. Говорил со мной так, будто урожай фиг с соседкой обсуждал, облокотившись на её забор."

"Теперь, когда я знала, кто она, эта её кротость выглядела нелепой, как огромный орёл, что пытается, съёжившись, уместиться в воробьином гнезде."