Центр тяжести

На войне не так опасно, как в тени жестокого человека.

Такой вот парадокс: чем ближе к национальному единству, тем дальше от человека.

Мы склонны искать оправдание тем вещам, на которые не можем повлиять.

..быть умным и быть интересным - не одно и то же. Если ты можешь по памяти воспроизвести число "пи" до пятисотого знака после запятой - ты умен; и все бы ничего, но число "пи" не поможет тебе завести друзей. Поверьте, я проверял.

Книги стали моим обезболивающим.

Народ – не собственность государства, ребенок – не собственность родителя. Да и вообще, может быть, в этом вся проблема: когда власть набивается народу в друзья – это плохо; а когда лезет в его личное пространство – это беда.

Она, кстати, совершенно не умела гладить по голове. Я знаю, это странно звучит, но это правда — знаешь, вот есть же люди, которые не умеют свистеть или подмигивать? А есть такие, которые не умеют гладить по голове, и моя мама — одна из них. Когда она пыталась прикоснуться ко мне, на лице у нее было такое напряженное выражение, словно я не ребенок, а начиненная болтами бомба, и если она сделает что-то не так, я взорвусь нафиг.

Почему вещи писателей мы ценим не меньше, а иногда и больше, чем, собственно, тексты? Ведь лучший — и единственный — способ приблизиться к автору — прочесть его книги, разве нет? Где тут граница между почитанием и фетишизмом? Есть ли она вообще, эта граница?

Самый распространенный вопрос, который обычно слышат жертвы насилия (физического, сексуального, любого): неужели ты не понимала, к чему все идет? Ответ: нет. В этом весь кошмар насилия сильного над слабым — его невозможно предсказать.

У нас у всех в семье на что-нибудь аллергия. В основном на нормальную жизнь.