Шестьсот Шестьдесят Шестая

Я ненавидела шумные сборища, потому что нигде не чувствовала себя такой одинокой, как в центре красивой разряженной толпы.

Я никогда не завидовала чужому счастью, но всегда чувствовала боль, когда видела его.

- Ты что, боишься ? – издевательски поддел меня он.
– Всего лишь не хочу на плаху. Считай это инстинктом самосохранения.

Мне становится тесно в одном помещении с твоим эго.

Я смотрел, как за окном один дом сменяется на другой. В горящих окнах были видны части чужих гостиных и комнат. Каждое такое окно приоткрывало завесу чьей-то чужой жизни, чьей-то чужой судьбы, чьей-то истории.

Каждый из нас – это отдельный мир со своей историей, в котором в различных пропорциях могут скрываться радость и горе.

Эти глаза не смотрели, они поглощали тебя.

Держать в руках старые книги – это как прикоснуться к чему-то древнему, словно можешь погладить время.

Чужие секреты – это ключи к запертым дверям. Нужно лишь выбрать подходящий.

Иногда нет смысла разбирать заваленный камнями проход, надо просто найти другой выход.

Порой людям нужно верить в сказку, чтобы в их сердцах оставалось добро.

Отвергнутая тьма может поглотить весь мир.

К сожалению, человеческое мышление построено таким образом, что не выносит пустоты. Когда нет ответов на какую-то загадку, люди ищут объяснения самостоятельно. И, как правило, выбирают самые абсурдные версии.

- Вы решили меня спасти для того, чтобы лично добить своим сарказмом?

Толпа – это место, где пересекаются миллионы самых разных судеб. Тут радость проходит мимо печали, одиночество идет по соседству с дружбой, надежда сталкивается с отчаяньем, а богатство вышагивает рядом с бедностью.

Предпочитаю уберегать людей от смерти, а не фиксировать ее причины.

Порой мне кажется, что вы рождаетесь с девизом: «Я должен бороться со всем миром за свою цель». Но миру плевать на вас. Мир не хочет с вами бороться.

- Рад, что тебе весело, - отозвался я тоном, подразумевающим обратное.

Разговор медленно, но стремительно поворачивал в сторону непоправимых проблем.

- Какой же ты все-таки унылый тип, – недовольно скривился Райндхард.
– Эта черта появилась исключительно благодаря длительному общению с тобой, – сухо ответил я.