Навия. Проклятие

Все же я не первый год и не первый раз живу на свете, кое-что понимаю: нельзя пытаться переубедить мужчину, когда он впадает в раж. Лучше сделать вид, что согласна или тебе все равно, – вот тогда он задумается.

Мы потеряли свои души, а без души нет и песни.

Насколько я понимаю намерения Орлика, он последует за тобой куда угодно, хоть на другую планету. Он искал тебя во всех своих прошлых жизнях, Богдана. Он мог найти тебя ветхой старушкой или, напротив, ребенком, сам будучи в летах. И надо же было такому случиться, что вы встретились здесь, на земле, ровесниками. Ты же понимаешь, что он не упустит свой шанс, верно?

Путь между мирами легок и скор, если тебя в них ждут

– Конечно, мы бессмертны! Пока не убьют.

Ладно, потом найду подходящий момент объяснить Орлику, что у нас парни девушками не командуют, а договариваются или просят

Нечасто прежде мне приходилось слышать слова настолько ужасные и приятные одновременно.

Целая жизнь, короткая, но такая насыщенная, совсем не похожая на мою нынешнюю, ворочалась во мне, как кошка в слишком тесной коробке, упорно отвоевывая себе все больше пространства.

А я как-то не привыкла, чтобы меня бросали дважды за сутки, да что там – за час.

– Ну, а зачем люди жаждут мирового господства? Мне этого не понять, мне-то нужна только ты. Но могу предположить, что с одинаковой силой можно мечтать и о женщине, и о власти над всей Вселенной.

Я сидела между Сашкой и Орликом, и каждый из парней крепко держал меня за руку, при этом еще и постоянно пытался заглянуть через меня, что поделывает второй. Так что из такси я вышла несколько помятой и наверняка на пару сантиметров сузившейся в плечах.

Не плачь, родная моя. Я поклялся себе, что ничего не разрушу в твоей новой жизни, ничем ее не усложню. Я искал тебя столько жизней, и привык надеяться даже на малое, на то, что мы пересечемся однажды на дни или на часы. Но у меня хватит времени на то, чтобы попросить у тебя прощения.

У людей не принято есть или пить своих друзей.

– А я часто размышлял о наших с тобой шансах, – жадно вглядываясь в мое лицо, произнес Орлик. – Но пришел лишь к одному выводу: самым счастливым исходом для нас было бы превратиться в лед тогда на поляне, во сне, крепко обнявшись. Мы сохранили бы наши бессмертные души, я не стал бы убийцей, мы вместе ушли в тот мир, где любовь – высшее благо, и где ничто не разлучает влюбленных.

– Не переживай, раздвоенность ощущается только на первых порах. А когда живешь много жизней, то это вообще перестает быть проблемой. С самого момента возвращения памяти осознаешь себя цельным… как банка со шпротами.

Ну что ж такое, опять я потеряла себя. Или еще не до конца нашла?

– Ага, сложно, понимаю, – закивал врач. – А криминогенная обстановка в нашем городе, похоже, еще сложней. Знаете, Богдана, до нашего знакомства я как-то даже не задумывался об этом, а сейчас вот ехал среди ночи в больницу, так сердце и замирало – не подстрелил бы кто. Или для этого нужно быть рядом с вами?

Лучше опасности и потрясения, чем остаться перед выбором.

Да, я знала и понимала, что мой любимый должен был попытаться спасти ту девушку. Но зачем своим благородным поступком он погубил меня?

Орлик столько раз умирал, что все разговоры о его смерти следует приравнять к дурацким шуткам.