Оправдание Острова

Любой - даже самый свободный - выбор человека Богу заранее известен

Я не собираюсь ни с кем спорить, ибо в споре рождается не истина, но гнев и томление духа.

Наблюдая за нынешним развитием истории, думаю: отчего так жесток интернет? Оттого ли, что пишущие там никому не ведомы? Оттого ли, что пишут те, кто не рожден для публичных высказываний? Прежде ведь всенародно высказываться могли лишь немногие, чье слово было взвешенным, а ответственность осознанной.

«...созерцать реку нужно сидя на берегу. Этого не понимают нынешние историки, плывущие вместе с рекой... для описания текущего нужна неподвижная точка - где-то на пересечении Добра и Зла»

Чему учит долголетие?
Поверх его ладони Ксения кладет свою. Три уровня взаимной симпатии.
– Учит тому, что всё повторяется – в том или ином виде. – Она задумывается на минуту. – Учит ждать бед – их так много… В юности этого не понимаешь. А в какой-то момент становится страшно жить.
– И чем дальше, – замечаю, – тем страшнее. Старческое слабоумие – не защита ли это? Не милость ли?

«Паровоз делает путь удобнее, но сами путники не становятся лучше».

Наивысшая гармония шахматных фигур существует при их первоначальной расстановке; первый же ход является её нарушением. Всякий следующий ход только усугубляет дело, но не ходить - нельзя. Таков неумолимый закон шахмат, и не играющие его придумали.

Говорят, что саранча, будучи созданием стайным, не имеет отдельной воли, но лишь общую волю стаи, предводительствуемой вожаком. Сев на землю, эти существа пожирают всё растущее на ней. Изредка, однако, бывает, что вожак ошибается, и тогда вся стая, как слипшийся ком, гибнет в море, и никто не спасается, потому что не может покинуть стаю. Не подобны ли саранче те люди, что растворяют свою волю в воле толпы и пропадают без вести в волнах житейского моря?

«...выборы определяют имя Президента, но не его решения».

– У меня очень простой вопрос. В Средневековье комету принимали за змея? Принимали ведь? Вы же не будете этого отрицать?
– Я не могу отрицать очевидное.
– А сейчас?
– А сейчас змея принимают за комету.

"Некоторые вещи прекращают свое существование не потому,что они плохи: просто их время вышло. И начинают свое существование не потому, что хороши: их время, наоборот, пришло. Время собирать камни, и время разбрасывать их. Может быть, ответ - время? Время и ритм."

«Разум существовал всегда. Только не всегда в разумной форме»

В ту далекую эпоху история была в большей степени историей, потому что смотрела на вещи менее предвзято. Современная же историческая мысль формируется обстоятельствами, далекими от описываемых событий. Она зависит от политической целесообразности, что превращает исторические сочинения в инструмент борьбы. Вот почему нынешний историк в том или ином смысле – участник событий, и взгляд его – это взгляд сбоку. Средневековый же историк смотрел сверху.

Справедливо, правда, и то, что знание истории никого еще не уберегло от ошибок.

Чувству и мысли надлежит пребывать в гармонии, чтобы друг друга сдерживать. Если одна из составляющих потеряна, жди великих несчастий.

- Если история не героическая, - задумчиво сказал он, - то это не история.

О серьезном. Меня, в связи с моим немалым возрастом, часто спрашивают о моем отношении к Дарвину. Что тут сказать? Ухо, ловившее ритмы эволюции, оказалось глухо к пульсу метафоры и, шире, поэзии. Только глухотой сэра Чарльза к метафоре объясняются его наскоки на Священное писание. Только бесчувствие к поэзии не дало ему понять, что библейскому тексту он не противоречит. Я думаю, что сейчас покойный это понимает.

Нет ничего хуже, чем остаться без истории тогда, когда только начинаешь понимать, что́ это такое. Из книг нам открылось, что история единственна и всеобща, и, даже затерянная на неведомом острове, является она ветвью общего древа.

В нашей же земле все эти годы ничего достойного упоминания не происходило. Не есть ли это признак мудрости властей? Счастливы времена, не вошедшие в анналы. Благословен тот, чье правление не отмечено историческими событиями, ибо почти всякое из них рождается кровью и страданием.

«Реальность - это не то, что было, а то, что, с точки зрения вероятности, могло бы быть»