Бодлианская библиотека Оксфорда
Овенден Р. Сожжение книг. История уничтожения письменных знаний от античности до наших дней / Пер. с англ. –– СПб.: Питер, 2022. –– 368 с. –– Тираж 2.000 экз. [Без иллюстраций]. –– ОЗОН 195 р.
Книга написана библиотекарем. Причём не обыкновенным библиотекарем, а знатным. Я бы даже сказал ––титулованным: «25-й хранитель Бодлианской библиотеки Оксфорда». Звучит прямо как аристократический титул, правда?
И этот титул создаёт завышенные ожидания, которые не оправдываются. Ричард Овенден –– отнюдь не аристократ духа. Это самый обыкновенный английский обыватель, не слишком эрудированный и успешно оболваненный средствами массовой информации (следствием чего является, среди прочего, довольно гибкая этика). Всё это раскрывается постепенно, по мере чтения книги, но верность «повесточке» автор ненавязчиво демонстрирует уже на первых страницах.
На с. 16-17 любопытный пассаж с осуждением робкой попытки британского правительства хоть как-то противодействовать оседанию в стране гастарбайтеров.
На с. 22 голословно утверждается, что в фондах «большинства библиотек» имеются «крупные пробелы» и даже «белые пятна», «часто серьёзно ограничивающие доступ к историческим сведениям об отношении, например, к людям с другим цветом кожи или женщинам». Подтекст легко считывается: «смотрите, читатели, какой я весь из себя либеральный и прогрессивно мыслящий».
Идеологическая правоверность Овендена была оценена по достоинству: его книгу выдвигали в 2021 году на малоизвестную за пределами Великобритании «премию Вольфсона за историческую литературу». Не дали, но быть номинантом тоже почётно. Зато медаль Бенсона дали в 2025 году (присуждается Королевским литературным обществом Великобритании, причём «за вклад в литературу», а не за конкретную книгу).
Заголовок рецензируемой книги чисто рекламный. Подзаголовок отражает содержание несколько лучше, но и он неточен. Никакой последовательной «истории» чего бы то ни было вы там не найдёте. Автор будет вам рассказывать, в серии разрозненных и композиционно бестолковых очерков, об очень разных вещах.
Введение ожидаемо открывается самым эффектным историческим эпизодом: ритуальным сожжением книг нацистами в центре Берлина, на Унтер ден Линден, 10 мая 1933 года. Потом будет много чего: пожары в библиотеках и архивах, уничтожение душеприказчиками важных личных документов знаменитых покойников, кражи особо ценных книг и вывоз огромных масс архивных документов в ходе военных конфликтов, а в финале –– даже проблемы, возникающие в дивном новом мире массовой цифровизации. Всё это, безусловно, чрезвычайно интересно. Жаль только, что автор не читал Козьму Пруткова. А если бы читал, то помнил бы: «нельзя объять необъятное».
Но вышло у него то, что вышло, и теперь я расскажу об этом несколько подробнее. Названия глав, как это часто бывает, не всегда отражают содержание. В ряде случаев они просто загадочны:)
Глава 1. Глиняные черепки под курганами. Здесь автор кратенько расскажет вам про историю раскопок в Ниневии, увенчавшихся открытием глиняной клинописной библиотеки царя Ашшурбанипала (кому эта тема интересна, того я отсылаю к прекрасной старой книге: Липин Л.,Белов А. Глиняные книги. Л.: Детгиз, 1956. 352 с.).
Обожжённые глиняные таблички с выдавленными клинописными знаками пережили века и тысячелетия, заслужив титул наиболее надёжного носителя информации среди всех, известных человечеству письменной эпохи, до наших дней включительно. Злющим врагам, захватившим и спалившим Ниневию в 612 г. до н.э., не удалось их уничтожить! То есть в тематику книги Овендена история библиотеки ассирийских царей не слишком вписывается: глиняные книги не горят, и уничтожение «письменного знания» в данном случае не состоялось.
Глава 2. Погребальный костёр из папируса. Здесь автор перебирает противоречивые свидетельства источников разного времени, от Плутарха до абу-ль-Фараджа (он же Григорий Бар-Эбрей, 1226—1286), о времени и обстоятельствах гибели знаменитой Александрийской библиотеки. Последнее по времени свидетельство –– самое эффектное:
В 642 году Александрию впервые захватили вторгшиеся в Египет мусульмане, и в одном из источников гибель библиотеки объясняется тем, что её преднамеренно уничтожил Амр (арабский военачальник, завоевавший город) по приказу халифа Омара. В этом источнике халифу приписывается извращенная логика: «Если эти греческие писания согласны с книгой Бога, то от них нет никакой пользы и их незачем сохранять; если же они ей не противоречат (так в тексте русского перевода: редактор не заметил, что отрицательная частица «не» вкралась по ошибке), то они пагубны сами по себе и должны быть уничтожены». По легенде, приказ калифа был «исполнен со слепым послушанием», и свитки распределили по четырём тысячам александрийских бань, где их использовали как топливо для подогрева воды, исчерпав запас за полгода.
(с. 54, со ссылкой не на первоисточник, а на знаменитый труд Гиббона «История упадка и разрушения Римской империи»).
Так могла выглядеть Александрийская библиотека в лучшие её дни (фантазия художника нашего времени).
Рассуждения о судьбе Александрийской библиотеки перемежаются с отступлениями о папирусе как писчем материале, о Пергамской библиотеке, о «свитках Мёртвого моря» из Кумрана, о Капитолийской библиотеке в Вероне, о библиотеке монастыря св. Екатерины в Синайской пустыне, о гибели творений знаменитых древних авторов (о Сапфо целая страница, что глубоко закономерно: персонаж для нынешней «повесточки» самый подходящий). И потом ещё 6 страниц о библиотеках поздней античности и раннего Средневековья. Изложение хаотичное и крайне поверхностное.
Глава 3. Когда книги стоили гроши.Действие перемещается в Англию XVI века, главный герой –– Джон Леланд, антиквар и каталогизатор (в русскоязычной Википедии он Джон Лиланд). Между делом рассказывается и о массовой гибели книг в эпоху Реформации. В финальной части главы (с. 94-95) приводятся интересные сведения о судьбе трёх древнейших «официальных копий» Великой хартии вольностей 1215 года (их сохранил антиквар Энтони Вуд).
Великая хартия вольностей (на фото – одна из древнейших копий, собственность Британской библиотеки).
Глава 4. Ковчег, спасший знания. Здесь 25-й хранитель библиотеки Оксфорда рассказывает нам о её причудливой судьбе: в 1549-1550 гг. было утрачено 96,4% книг, которые реформаторам церкви по тем или иным причинам показались вредными. Часть из них попросту сожгли, часть распродали за гроши (с. 101). Но уже в конце XVI –– начале XVII в. библиотеку воссоздал меценат Томас Бодли, вложивший в это дело не только значительные денежные средства, но и незаурядный личный энтузиазм.
С тех пор библиотека Оксфорда и называется Бодлианской.
А вот как выглядит в наши дни её интерьер:
.
Глава 5. Трофеи завоевателя. В ходе англо-американской войны 1812––1814 гг. британские войска, захватившие на время столицу молодой американской республики, спалили Президентский особняк и роскошное здание Капитолия, где находилась библиотека Конгресса. Уже тогда это воспринималось как рецидив варварства, но в будущем такое будет повторятся в ходе войн снова и снова, практически повсеместно.
Здание Капитолия непосредственно после пожара.
Автор расскажет нам историю создания библиотеки Конгресса и воссоздания её после пожара 1814 г. Именно эта глава –– самая цельная и стройная, вот только название её неудачно. В качестве трофея британцы вывезли одну-единственную книгу, «Отчёт о доходах и расходах США за 1810 год», в красивом переплёте с надписью «Президент С. Штатов». Всё остальное британцы пожгли вчистую.
Здание Капитолия, восстановленное после пожара. Фото 1846 г.
.
Глава 6. Как ослушаться Кафку. Это довольно пёстрая глава об уничтожении (или НЕ-уничтожении, вопреки завещанию) личных архивов или не совсем отшлифованных литературных текстов. Перед нами промелькнут: министр Генриха VIII Томас Кромвель; Вергилий и его друг Варий; Байрон и его друг Томас Мур; Кафка и его друг Макс Брод; а также множество второстепенных и третьестепенных персонажей. Несмотря на хаотичное и конспективное изложение фактов, они всё-таки будут весьма интересны тем читателям, которые ещё не знают всех этих историй из других источников.
Глава 7. Дважды сожжённая библиотека. Рассказ о печальной судьбе библиотеки бельгийского города Лувена (он же Лювен, он же Лёвен). В 1914 г. её сожгли немцы; после 1918 г. её долго восстанавливали, с большими затратами, преимущественно благодаря американской финансовой помощи... но в 1940 г. её во второй раз уничтожили немцы.
Руины главного зала Лёвенской библиотеки, сожжённой 25 августа 1914 года.
.
Глава 8. «Бумажная бригада». Рассказ о еврейских книгах и архивах при нацистах. Значительная часть главы отведена событиям в Вильно (Виленский край, исторически бесспорная часть Литвы, с 1920 по 1939 г. был оккупирован Польшей, но наш автор об этом не упоминает: видимо, такие историко-географические детали ему не интересны). В 1920––1930гг. группе еврейских энтузиастов, пропагандировавших идиш, удалось создать в Вильно центр еврейской культуры. Но после польской оккупации была советская оккупация, потом немецкая оккупация, потом опять советская оккупация... В общем, ничего хорошего не вышло, и от всей вполне успешной на первом этапе еврейкой организации с центром в Вильно уцелел только вспомогательный офис в Нью-Йорке.
Глава 9. Сжечь не читая. Здесь автор неожиданно возвращается к теме главы 6 и рассказывает о двух прецедентах сравнительно недавних: об уничтожении части личного архива поэта Филипа Ларкина (1922––1985) и об уничтожении дневников поэтессы Сильвии Плат (1932––1963). Допускаю, что для британского литературоведения это весьма значимые потери.
Глава 10. Сараево, mon amour. Неожиданно наш автор так расчувствовался, что перешёл на французский. Но любит он, собственно, не Сараево, а боснийских мусульман. А сербов очень не любит. Что касается хорватов, то они ему вообще не интересны, их словно бы и нет:)
В 1991 г., как легко установить с помощью Сети, полумиллионный город Сараево (527 049 человек по данным переписи 1991 года) был многонациональным: 49% босняков-мусульман, 30% сербов, 7% хорватов, 11% «югославов». В 2013 г. картина была уже совсем другая: численность населения сократилась чуть ли не вдвое (275 524 человек), зато босняков уже 81%, хорватов — 5%, сербов — 4%. Я думаю, такие перемены должны вызывать у Ричарда Овендена чувство глубокого удовлетворения.
За что же невзлюбил наш автор «сербских агрессоров»? За преступления против культурного наследия. В частности, он приписывает сербам сознательное и целенаправленное уничтожение артиллерийским огнём Национальной университетской библиотеки Боснии и Герцеговины (25––27 августа 1992 года).
Сараево, 1992 г. Босняк Ведран Смаилович играет на виолончели в разрушенной Ратуше (где и находилась библиотека). Видимо, этот музыкант последовал примеру Ростроповича, игравшего на виолончели в 1989 г. у Берлинской стены. Теперь оба вошли в историю. Тоже уметь надо...
У нас в России об этом эпизоде осады Сараева, сколько я помню, ничего не писали. Может быть, эмоциональный рассказ Овендена (с. 220-221) в основе своей вполне правдив? Но вот что сообщает нам ниже, в той же самой главе, тот же самый Овенден:
Несмотря на установленную трибуналом (Международным трибуналом по бывшей Югославии. –– А.Г.) связь между преступлениями против культурного наследия и преступлениями против человечества, уничтожение Национальной библиотеки было вычеркнуто из исправленного обвинительного заключения по делу Караджича и Младича (военных лидеров боснийских сербов. –– А.Г.), и обвинение в разрушении библиотеки им не предъявлялось.
(с. 233)
В эту же главу, в самый конец её, автор втиснул два кратеньких рассказа аналогичной тематики: о гибели в 1981 г. Публичной библиотеки г. Джафны на острове Шри-Ланка (страничка текста «с хвостиком») и о «серьёзно пострадавших» в ходе гражданской войны в Йемене библиотеках зейдитской общины (ещё страничка).
Глава 11. Пламя империй. Здесь очередной тематический и хронологический скачок: автор переносит нас из конца XX-го века в конец XVI-го. Шла англо-испанская война, самым известным эпизодом которой стал разгром «Непобедимой армады». В 1596 г., развивая успех, англичане вторглись на территорию Испании: взяли порт Кадис, а затем и португальский порт Фару (Португалия в то время была испанской провинцией). Предводителем этой лихой экспедиции был граф Эссекс.
Маркус II Герартс (мастерская). Роберт Деверо,2-й граф Эссекс. 1596/1601. Дерево, масло. 114.7x87.7 см. Национальная галерея искусств, Вашингтон.
В городе Фару Эссекс по праву завоевателя расположился во дворце местного епископа и малость там похозяйничал. Сундук с книгами из епископской библиотеки вместе с другими трофеями погрузили на корабли и вывезли в Англию. Здесь граф-библиофил передал захваченные книги своему другу Томасу Бодли (уже знакомому нам по главе 4).
Добравшись до этого места своего повествования, 25-й хранитель Бодлианской библиотеки осознал, что в понятиях нашего времени граф Эссекс... просто книжный вор! Да и Томас Бодли, принявший краденые книги, выглядит как-то не слишком презентабельно. И следует разъяснение: «Для графа Эссекского, Бодли и прочих англичан эти книги воспринимались как законная добыча. Англия вела войну с Испанской империей (на самом деле с Испанским королевством, официально Испания никогда империей не была.–– А.Г.), защищая не только свою религию, но и территорию» (с. 243).
Превентивная война на чужой земле, ради защиты своей собственной –– это уже само по себе прекрасно. Но ближе к делу: книги-то зачем воровать? А вот зачем: пострадавший епископ, оказывается, «был также печально знаменитым Великим инквизитором Португалии, отвечавшим за жёсткое соблюдение религиозных законов, и, возможно, мог надзирать за пытками английских моряков. Епископ отвечал также за цензуру в Испании, при нём был составлен список осуждённых по религиозным основаниям авторов...» (с. 243) То есть человек был, в представлении Овендена, очень нехороший; так почему бы и не обворовать его? (как я уже говорил, у автора этой книги довольно гибкая этика).
Далее на двух неполных страничках рассказывается, в крайне упрощённом и невнятном виде, история пополнения Ватиканской библиотеки за счёт книг Палатинской библиотеки, хранившихся в протестантском городе Гейдельберге, который в 1622 г. был захвачен католической лигой. В ходе этого бестолкового рассказа Овенден ещё и допустил грубейшую ошибку, утверждая, что в Священной римской империи было пять курфюрстов (на самом деле семь).
Два указанных эпизода составляют, в совокупности, только первую треть главы. Далее автор перескакивает с насильственно перемещённых книжных собраний на перемещённые архивы (в основном из бывших колоний в бывшие метрополии). Этот раздел неоправданно растянут и нудноват.
Глава 12. Одержимость архивами. Здесь продолжается начатая в предыдущей главе тема. Сначала, на двух страничках, вам кратенько расскажут об открытии архивов секретной службы «Штази» после поглощения социалистического восточногерманского государства (ГДР) западногерманским капиталистическим государством (ФРГ). Затем, до конца главы, подробно повествуется о вывозе иракских архивов в США, с путаным рассказом о калейдоскопически менявшейся политической обстановке в Ираке и вокруг него. Главным героем этого раздела является иракский политический диссидент Канан Макия, угнездившийся в одном из американских университетов. Человек бесспорно талантливый, учёный и публицист, он ухитрился нанести колоссальный вред народу Ирака, желая ему всяческих благ.
Канан Макия: «Что-то пошло не так».
Статья Kanan Makiya есть в англоязычной Википедии, она в нейтральном тоне и содержит много интересных деталей, которых не найти у Овендена (он изображает этого полезного для американской военщины идиота в чисто апологетическом духе).
Глава 13. Цифровой потоп. Здесь тот редкий случай, когда название главы вполне отвечает содержанию. Поэтому пересказывать ничего не буду.
Глава 14. Потерянный рай? Эта глава самая короткая (10 страниц), она содержит размышления на тему «библиотеки и вызовы современности».
Далее следует заключение, претенциозно обозначенное как «Кода» (термин заимствован из музыковедения; наш автор, видимо, любитель классической музыки, или же хочет представить себя таковым). Заголовок этой «коды» следующий: «Почему нам всегда будут нужны библиотеки и архивы».
Овенден выделяет пять функций библиотек и архивов, «которых мы лишимся, если они погибнут» (с. 320). Вот они, слово в слово.
Первое: они поддерживают образование общества в целом и отдельных сообществ внутри него.
.
Второе: они обеспечивают разнообразие знаний и идей.
.
Третье: они поддерживают благосостояние граждан и принципы открытого общества, сохраняя ключевые права и способствуя честному и открытому принятию решений.
.
Четвёртое: они обеспечивают чёткую точку опоры, позволяя оценить истину и ложь с точки зрения прозрачности, проверки, цитирования и воспроизводимости.
.
И наконец, пятое: они помогают обществам укрепить культурную и историческую идентичность, сохраняя их письменную историю.
Легко видеть, что первый пункт естественным образом распадается на два: 1.1 – «поддерживают образование общества в целом», и 1.2 – «поддерживают образование отдельных сообществ внутри общества». Это очень разные вещи, и важно это понимать.
А ещё более важнопонимать, что интересы общества в целом и интересы правящего слоя, в просторечии именуемого «начальством», зачастую прямо противоположны. Перечитайте пять пунктов Овендена и попробуйте определить, в чём начальство заинтересовано и в чём НЕ заинтересовано. Лично я полагаю, что для начальства представляет интерес только пункт 1.2 («образование отдельных сообществ внутри общества»). В профессионалах и экспертах правящий слой пока ещё нуждается (ну, по крайней мере, в некоторых областях человеческой деятельности). Сейчас у начальства возникла опасная иллюзия, что от профессионалов и экспертов вскоре можно будет избавиться благодаря ИИ. Но после серии провалов и катастроф это у них пройдёт. Или нет... Напоминаю, что уже в 1983 г. примитивная тогдашняя электроника чуть-чуть не устроила нам ядерную войну. И если бы не подполковник Петров, мы бы в 2026 году разные высокие материи не обсуждали.
Но я отвлёкся от книги. А между тем пришло время вспомнить, что у неё есть Предисловие (написал его российский литературовед Аркадий Рyx). В целом книга ему понравилась, но один важный дефект он счёл нужным указать:
Разумеется, взгляд автора –– это взгляд с Запада. Овенден, к сожалению, практически не затрагивает в своем исследовании российскую историю, множество драматических событий которой сопровождалось сожжением книг. <...>
После Октябрьской революции по приказу жены Ленина, Надежды Крупской, возглавившей Главполитпросвет, из библиотек массово изымались для уничтожения книги Платона, Канта, Шопенгауэра, Аксакова, Лескова как «идеологически вредной и устаревшей» литературы. По словам самой Крупской, это начинание встретило такое сопротивление, что «в некоторых губерниях потребовалось вмешательство ГПУ». И разумеется, колоссальный ущерб национальным книжным коллекциям был нанесен во время Великой Отечественной войны: в частности, по данным исследователей, погибло 83 % всех книжных собраний Белоруссии.
.
Отдельно необходимо сказать о гибели книг в ходе конфликтов на постсоветском пространстве. Так, в 1992 году прогрузинскими ополченцами был сожжен сухумский архив, в 1994–1995 годах были практически полностью уничтожены библиотеки в Грозном и ряде других городов Чеченской Республики...
(c. 9-10)
Да, Россия для английского обывателя Овендена по-прежнему за воображаемым Железным Занавесом, совершенно как в годы «холодной войны». Мы с вами в гораздо более выгодном положении. Мы можем самостоятельно ознакомиться с рядом интереснейших сюжетов, принципиально недоступных (или попросту не интересных) англичанину Овендену. Более того: неизвестных даже российскому литературоведу, написавшему предисловие к его книге.
Сюжет первый: Маттеи, Христиан-Фридрих (1744––1811). Оставил о себе память в России не только как выдающийся учёный, но и как феноменально успешный книжный вор. В период своей долгой и плодотворной работы в России, на благо просвещения, он сумел выкрасть из Синодальной библиотеки и в дальнейшем вывезти в Германию более 60 греческих рукописей, среди которых были чрезвычайно ценные. Подвиг графа Эссекса в сравнении с таким деянием бледнеет, не правда ли? Эссекс всего лишь сундук печатных книг вывез из города Фару.
Сюжет второй: массовое уничтожение книг в СССР в 1930-е годы. На этот раз не по идеологическим соображениям, как в 1920-х, а просто из-за старой орфографии. Полезнейшее было дело: представляете, сколько книжных полок освободилось?
Сюжет третий: Смоленский архив. При стремительном отступлении РККА летом 1941 года вывезти из Смоленска Областной партийный архив не удалось, даже и уничтожить документы не успели; немцы оценили трофей по достоинству и активно использовали в своей пропаганде доставшиеся им материалы о советских порядках и массовых репрессиях.
Немцы в Смоленске.
В мае 1943 г. немцы вывезли архив из Смоленска. После ряда перемещений самая ценная часть его оказалась в Баварии. Здесь он из рук наших врагов попал в руки наших союзников-американцев, которые... но не буду пересказывать всё то, что вы легко узнаете сами, открыв Википедию.
Как видите, какой-нибудь российский автор в принципе мог бы написать гораздо более интересную книгу, чем рецензируемая. Будем ждать. Ну, а пока можно почитать и Ричарда Овендена. Книга у него получилась плохая, но лучшего-то ничего нет! Мы ведь ленивы и нелюбопытны...
25 понравилось
