– Я жива, Дерек, – сглотнула вдруг вставший в горле ком.
– Лишь чудом, Айрис. Лишь чудом…

Меня переполняли гнев, стыд и злость. Причем злилась не только на мужчину, злилась на себя за то, что не сдержалась. Это был мой выбор. То, что лепила из себя идеальную жену для Дерека, лишь мой выбор. И винить в этом его высочество глупо. Как и глупо было озвучивать все то, что наговорила.

– Достаточно! Я бы не попала на отбор, если бы не была невинной девицей. Хочешь правду? Так вот она: я брала уроки у куртизанок и тренировалась на помидорах! Чтобы быть самой лучшей женой для своего жениха. Чтобы не наскучить ему, чтобы во всем быть самой-самой, и чтобы он никогда не пожалел о нашем союзе.

Права была Лейла, поцелуй – таинство двух сердец.

– Я не желаю продолжать участие в отборе, в котором организаторы преднамеренно наносят вред конкурсанткам, позволяют себе оскорбления в их адрес, а также заставляют давать нерушимые клятвы королевской семье под воздействием некромантского ритуала. – Я не отрывала взгляда от глаз его высочества, которые темнели с каждым произнесенным словом. – Это подло и низко по отношению к союзным государствам, чьи подданные хотят побороться за ваше сердце.

– Мое пребывание здесь ассоциируется с унижением, ваше высочество. У каждого человека свой характер, он может быть плохим или хорошим, но никто из невест не ожидал, что над нами станут издеваться. Мы леди, ваше высочество. И не вам винить нас в том, что мы пожелали составить лучшую партию, которая могла выпасть на нашу долю.

– Надеюсь, что в серьезной ситуации ребенок в тебе будет молчать. Сегодня ты прошла испытание, ведомая интуицией и природной добротой, но всегда рассчитывать на нее не стоит. Ты не сможешь помочь всем, и об этом нужно помнить.

– Аврора… – голос призрака дрогнул. – Ты можешь отдохнуть, нет нужды бодрствовать, наследника защищают предки, они здесь.
– Здесь? – королева обвела покои взглядом, но никого кроме Гортензии не увидела.
– Меня ты видишь только из-за парного артефакта. Все короли здесь. Тринадцать Великих, они будут оберегать его. Поспи, никто не подойдет к колыбели.

– Я вижу в ее сердце много любви. Она так сильно и так давно любит вашего сына, но вместе с тем в ее душе живет горькая боль и обида…

Конечно, игнорировать глас народа не следует, но мы должны понять их чувства и искреннюю заботу о своей принцессе. Для любого государства члены королевской семьи святы. Люди считают их самыми лучшими, поцелованными Богами.

– Вы так пристально меня рассматриваете, словно у меня на голове корона, – произнес целитель, закончив осмотр.
– Извините. Не могу понять, как молодой мужчина может так рано поседеть.
Лекарь вздрогнул. По большому счету он имел право не отвечать.
– Это случилось пятнадцать лет назад, леди. На моих глазах умерла та, которую я любил больше жизни, и я не смог ничего сделать. Только клятва, связывающая меня с королевской семьей, не дает уйти вслед за Сиэллой.

Я же готовилась стать для него не только любимой женщиной, женой, королевой, но и партнером, другом!

Луизу было жалко лишь отчасти. Она должна была понимать, что конкурс – не увеселительная прогулка, а жизнь во дворце – не вишенка на торте. Все, что есть у нас, – наша честь, которую мы должны блюсти. Она допустила ошибку, за которую ее сожрали бы и не подавились. Светские акулы способны на многое.

– И зачем мне смотреть на зависть и злость? – прошептала я, но все-таки обернулась в ту сторону, куда указывал кутюрье.
– Потому что врагов нужно знать в лицо, – произнесла леди Альеси. – Обычно на их лицах написано все: и на что они способны, и насколько агрессивно настроены.