Она иногда задаётся вопросом, а может, у каждого в голове есть такой же занавес, за которым находится «не думать об этом» зона. Должно быть, есть. Удобная штука.

Здесь, в глубинке, ты всегда отвечаешь на приветствие, таковы правила хорошего тона.

Выглядела она хорошо, а Лизи по собственному опыту знала: насколько хорошо выглядит женщина, настолько хорошо она себя и чувствует.

Просто удивительно, как после смерти мужа сокращается круг твоих знакомств.

Он утверждал, что между глазами и членом существует прямая связь, и мозг не имеет к ней никакого отношения.

— Я безумец, — мягко говорит он. — Безумец. У меня галлюцинации и видения. Я их записываю, вот и всё. Я их записываю, и люди платят деньги, чтобы их читать.

Как не раз и не два отмечал Скотт, Лизи обладала редким, если не уникальным, талантом: предпочитала заниматься своими делами и совершенно не возражала, если кто-то другой занимался своими.

Разговор с самим собой хорош тем, что нет нужды заканчивать фразу.

Некоторые воспоминания нормальны, но другие опасны. Так что оптимальный вариант – жить в настоящем. Потому что если ты ухватишься не за то воспоминание, то можешь…

Мы понимали друг друга, Лизи, как могут понимать друг друга два человека, которые на большой пьянке не берут ни капли в рот.

Она не раскаивалась в том, что вышла за него замуж, но да, иногда ей хотелось, чтобы она никогда не встретила этого переполненного своими проблемами и создающего их другим мужчину.

Идеи, заложенные с юных лет, никак не хотят умирать.

(...) ты думаешь, что сказать, только в случае расхождения во мнении. Когда же ты действительно зол (когда тебе хочется пробить кому-то ещё одну дырку в заднице), лучше всего выдать всё, что накопилось на душе.

Однако ей хотелось наносить удар за ударом. Почему? Да потому, что она могла их нанести.

Потому что иногда нет ничего лучше объятий. И это среди прочего она узнала от мужчины, чья фамилия стала ее собственной… что иногда лучше всего молчать, просто закрыть свой вечно назойливый рот и молчать, молчать, молчать.

Мир — такой пустой, настолько лишен любви, когда нет никого, кто выкрикивает твое имя и зовет тебя домой.

(...) ты выглядишь как смерть на крекере.

Для общественности супруги известных писателей невидимы.

В твоём сердце любимые умирают постепенно, не так ли? Как комнатное растение, которое никто не поливает, потому что ты, отправившись в поездку, забыла отдать его соседке, и это так печально…

Иногда хватает даже малости, чтобы отвести беду.