Отцы и дети. Ася. Повести. Рассказы

Молoдые люди обрадовaлись. И в самoм деле, прежде они просто были бoлваны, a теперь они вдруг стали нигилисты.

То, что я узнал, было мне не под силу: это внезапное откровение раздавило меня… Все было кончено. Все цветы мои были вырваны разом и лежали вокруг меня, разбросанные и истоптанные.

По природе стыдливая и робкая, она досадовала на свою застенчивость и с досады насильственно старалась быть развязной и смелой, что ей не всегда удавалось.

День давно погас, и вечер, сперва весь огнистый, потом ясный и алый, потом бледный и смутный, тихо таял и переливался в ночь, а беседа наша все продолжалась, мирная и кроткая, как воздух, окружавший нас... ...Наконец, луна встала и заиграла по Рейну; все осветилось, потемнело, изменилось, даже вино в наших граненых стаканах заблестело таинственным блеском. Ветер упал, точно крылья сложил, и замер; ночным, душистым теплом повеяло от земли.

прежде они просто были болваны, а теперь они вдруг стали нигилисты

– У меня не было первой любви, – сказал он, наконец, – я прямо начал со второй.
(...)
Собственно говоря, в первый и последний раз я влюбился лет шести в свою няню; но этому очень давно.

Личность, милостивый государь, — вот главное; человеческая личность должна быть крепка, как скала, ибо на ней всё строится.

Я любил вас, но себя я любил больше

Отчего ты так грустен? Верно, исполнил какой-нибудь священный долг?..