Цитаты из книги What's Bred in the Bone

У стоячего хера совести нет.

Фрэнсис, развитой не по возрасту в области богословия, задавался вопросом: почему он должен хвалить некоего Отца, кто бы тот ни был, за всю эту скуку и мучения?

Стоит прослыть благотворителем, и все от тебя чего-нибудь захотят. И чаще всего будут просить на поддержание посредственности.

Да, он был когда-то женат - на очаровательной английской даме, которая конце концов решила, что больше не может так жить, и они расстались друзьями.

Он думал недолго.

Она засмеялась так дивно, что он почти передумал, но в конце концов удержался. Замечательная женщина!

- Неужели детские годы так важны? - Мария, ты меня удивляешь! Разве твои детские годы не были важны? Они - матрица, на которую нарастает вся остальная жизнь.

От любви, если ее запустить, одни неприятности.

Но под истинами, в которых мы себе открыто признаемся, прячутся убеждения, которые формируют нашу жизнь.

She knew enough about the McRorys to hang them, she told herself, but she held her tongue. Judge not that ye be not judged. Of course, you can’t be a Calvinist without judging, but as a Calvinist you know what God’s ordinances are, so it isn’t really judging. It is just knowing right from wrong.

There was getting the Twenty-third Psalm by heart, and singing a tedious hymn that began: Can a little child like me Thank the Father fittingly? and dragged on to a droning refrain (for Miss Wade had no skill as a choral director) of: Father, we thank Thee: (twice repeated) Father in Heaven, we thank Thee! Francis, who had a precocious theological bent, wondered why he was thanking the Father, whoever He might be, for this misery and this tedium.

The Scots were Presbyterian, and as this was Canada at the turn of the century their religious belief and their political loyalty were the important conditioning factors in their lives. These Presbyterians might have had some trouble in formulating the doctrine of predestination or foreordination which lay deep in their belief, but they had no practical difficulty in knowing who was of the elect, and who belonged to a creation with a less certain future in Eternity.

- Эта книга - куча грязной чепухи! - Жизнь тоже куча грязной чепухи. Я-то знаю, я врач.

Боже мой, да никто не может сделать другому самое лучшее. Это и для себя-то не всегда получается.

Все понимали, что теперь, когда война кончилась, нужно все подчищать, приводить в порядок, мстить побежденным, а это занимает едва ли не больше времени и мозговых усилий, чем собственно военные действия.

При рождении судьба раздает человеку карты; если кому-то на раздаче пришли одни двойки и тройки, самое большее пятерка, - что он может сделать против человека с полным флешем?

Если ты выглядишь как мелкая сошка, тебя всегда будут воспринимать как мелкую сошку, потому что у людей не всегда есть время выяснять, что ты такое на самом деле.

Тетя пела всю жизнь, а отшлифовала свое пение за двенадцать уроков у маэстро Карбони в Монреале. Метод маэстро был прост и эффективен. «Всякий трогательный звук идет от крика ребенка, — говорил он. — Поэтому кричите, как ребенок, — не от гнева, а зовя любовь — и улучшайте этот звук, мадемуазель, и все остальное само встанет на место».

Коллекция была разнородная, но гармоничная — в ней воплотился вкус одного фанатика, блестящего, гениального ценителя искусств. Это был Сарацини, раздутый до огромных пропорций. Душа человека размером с дом.

Найдутся глупцы, которые скажут, что это не важно, главное — замысел. Чепуха! Плохо исполненный замысел — не картина.