The Bell Jar

Я случайно наткнулась на эту книгу в непростой жизненный момент - и то, ЧТО и КАК пишет Сильвия Плат, стало для меня настоящим откровением. Вроде бы действие повести разворачивается в мире, от которого я должна быть очень далека - и географически, и во времени - но при этом кажется, что все то же самое могло произойти и происходило со мной (окей, в России это выглядело бы как-то иначе, наверное, но все же). Каждая строчка и каждый поворот сюжета - про меня. Периодически бывает - просто открываю книгу на любой странице (она у меня всегда под рукой, на полке с любимыми Достоевским, Кизи, Набоковым и Стайроном) - и уже знакомое, как моя собственная жизнь, повествование снова захватывает, как в первый раз.
Главное у Плат - кристальная честность, какая-то абсолютная чистота голоса рассказчика без надоевшей всем "исповедальности" и, конечно, редкое в литературе описание психологической болезни и борьбы с ней. В моей подборке любимых книг на эту тему "Под стеклянным колпаком" - в самом центре, без сомнения.

Американская нация может спать спокойно после Дж.Сэлинджера и Силвии Плат. Образ homo sapiens 20 века- мужская и женская особь- запечатлен для вечности.Ещё неизвестно,что нам готовит будущее,какие книжные герои станут олицетворять нашу эпоху!Вот вспомнились клички умнейших победителей Голодных Игр из третьего дистрикта: Тронутая и Долбанутый -сумасшествие явно свойственно гениальности.
Я очень благодарна Мэтью Квику и Пэту Пиплзу,что они порекомендовали мне эту книгу( хоть и несколько своеобразно).

Всепоглощающее одиночество и постоянная тяжесть.
Напомнило мне меня, но спасибо, что я живу в век антидепрессантов, а не шоковой терапии.

Сильвия Плат была действительно талантлива и бесконечно одинока. За весь текст не было человека, которому она бы могла доверить все, что сидит внутри, ни друзей, ни понимающих родителей, даже люди, которые стремились ей помочь, она не чувствовала в них тех людей, которым она могла открыться и показать себя настоящую.

Только в своих произведениях она обнажалась, показывая параллельно ту оболочку, что видели люди вокруг. Ту Эстер, которая мило улыбается, делает то, что ее просят, кажется хорошей девочкой, но внутри Сильвия, которая все это не переносит.

Депрессия описана именно так, как ты ее переживаешь, без фальши, без наигранного усугубления. Просто непереносимость других людей сменяется непереносимостью себя Мысли о суициде возникают постоянно, ты видишь возможность во всем. Будущее больше не представляется возможным, а все что ты видишь впереди вызывает тошнотворное чувство чуждости. Постоянное уничижение себя, подозрительность, неспособность мыслить здраво.

По началу я упорно пыталась воспринимать роман чисто как литературу, без связки с биографией автора. Давалось мне это с большим трудом.

Потому что стиль написания муторный, какой-то пыльный, а события в сюжете — самые обычные. Хотелось воскликнуть «да кто из нас не сваливал со скучной вечеринки, дай мне стоящую историю!»

И главная героиня, от первого лица которой ведётся повествование, не та, через призму взгляда которой хочется наблюдать за миром.

Я долго думала — это литературный приём или автор просто пишет скучно сама по себе? За что Пулитцер?

Но быстро осознала, что роман без связки с биографией Сильвии Плат все же воспринимать невозможно. В том числе потому, что он биографичный. Хотелось бы требовать яркости языка при оглядки на прошлое, даже являющегося правдой, но дело осложняется тем, что весь роман — не литературный приём. Это и есть следствие депрессии самого автора, которая проваливалась в неё все глубже и в итоге, спустя месяц после выхода книги, покончила с собой, засунув голову в духовку.

Поэтому текст — следствие самой депрессии. И обособленно как литературу его воспринимать нельзя, как мне кажется. Не получится.

Для меня это больная тема. Меня бесконечно злят самоубийцы. Таким образом я потеряла в своей жизни двоих людей и даже спустя десять лет хочется кричать: «Вы меня бросили! Сраные эгоисты»!

Но при этом, побывав и на другой стороне состояний, я их понимаю. Когда единственное, что тебя держит, это мысль «я не позволю родным пройти через то, что прошла сама, потеряв человека», это тяжело. Ещё тяжелее, когда падаешь глубже и предыдущий аргументы тебя больше не беспокоит. «Переживут».

На самом дне останавливает только гордость. «Я ещё недостаточно сделала, чтобы обо мне помнили не только из-за духовки»

В тот раз я разозлилась. На всех и все, что привело к такому состоянию, на саму себя тоже. И с яростью за шкирку себя из этого вытащила. Сделала все, чтобы не возвращаться.

Но я — здоровый человек со стабильной психикой и всего лишь слегка нарушений цепочкой дофамина. А когда исходные данные другие… я их понимаю. Понимаю Сильвию Плат.

На эту тему у Кинга в Мизери была хорошая заметка. О состоянии Энни Уилкс в депрессивный эпизод маниакально депрессивного психоза, главный герой наблюдает за этим и понимает. Это — то состояние, когда женщина берет двоих детей на руки, покупает мороженое, а затем прыгает с ними с моста. Это — то состояние, когда мир перестаёт существовать. Это — то состояние, когда единственное, чего ты хочешь, это спастись. И спасти своих близких.

Осознавая вышеперечисленное, книга уже не кажется муторной.

Ты начинаешь замечать вскользь оброненные «мне стало грустно», которых становится все больше. Видишь «внутреннюю тишину» героини, которая отдает не скукой, а обреченностью и пониманием на задворках сознания, неосознанным, к чему это приведёт.

Текст пугающе спокойно, отрешенно затягивает. Если первые страницы ты пробираешься через шум и смог Нью-Йорка, который в стиле отражён будет бы бесполезным событиями и медленным опусканием стеклянного купола, то резко после, на восьмой главе, текст становится интересным.

Его не насыщают понятные событиями, но со странным любопытством, как и главная героиня, вместе с ней ты движешься вниз.

Сюжет описать сложно, так как он, как и жизнь — разрозненный, полный воспоминаний. Но основная линия такова: после месяца стажировки в Нью-Йорке Эстер возвращается в Бостон. Все перестало радовать. Постепенно она перестала есть и спать, психиатр вместо помощи отправил на болезненную шокотерапию. Она совершает попытку суицида. Попадает в клинику. И в конце текста из неё выходит с надеждой на будущее, но подозрением, что ее «стеклянный купол» может вновь на неё опуститься.

Так и произошло с самой Сильвией Плат. В возрасте 31 года она покончила с собой.

Я понимаю, за что она получила Пулитцера (не за роман, но за сборник стихов), а также понимаю, почему посмертно.

Премиальная литература не может существовать в вакууме, на неё влияет социум в любом случае и здесь, в том числе (нельзя это отрицать) из-за смерти Сильвия Плат стала феноменом.

Я не скажу, что зря потратила время или что книга мне не понравилась. Это не так, я читала с интересом. Но в то же время, чтобы увидеть суть и насладиться ею, нужно очень постараться, потому что если не знать, на что обращать внимание, роман превратится в проникновенный, но не выдающийся текст.

Однако, если читать роман не в вакууме и знать, как закончил сам автор, понимаешь, что видишь перед собой — линию жизни. И то, что стало предпосылками для ухода из неё.

В книге мы видим неинформированность о депрессии. В клинике врачи знают, что делают, но до этого, когда героиня обратилась за помощью, психиатр повел себя по-скотски пренебрежительно. Такое и сейчас есть. Но главное — на первом и единственном скоте не останавливаться. Искать помощь дальше.

Также ей неправильно провели шокотерапию, которая стала болезненной. А это значит страдания для человека, который в контексте своей жизни страдания в принципе хочет прекратить.

Одна деталь для меня лично стала совершенно очевидной причиной (одной из) депрессии героини. В романе говорится, что последний раз счастливой она чувствовала себя в девять лет.

А перед тем, как совершить первую попытку суицида, она впервые пришла на могилу к отцу, который умер, когда ей было как раз 9. И на похороны мать их с братом не пустила. Ни разу не плакала. Героиня говорит, что до сих пор будто не осознала, что он умер.

А это прямое доказательство психологической непроработанной травмы. Пережить можно что угодно, если делать это правильно, но травматичные эмоции, если их запереть, будут просто протухать. Со временем ты перестаёшь получать радость от обычных вещей, работаешь, учишься на автомате, о будущем не задумываешься и в итоге тебе все сложнее вставать по утрам, потому что ты не знаешь, зачем. Вставать в итоге не хочешь вовсе. Как и жить.

Многие пишут про то, что книга тяжёлая и страшная, для меня она такой не была. Интересно было заглянуть в голову человеку, но история воспринималась спокойно, отрешенно, так же, как к ней относилась главная героиня, без особых эмоций, с принятием.

И не можешь не проникнуться уважением к автору за смелость в откровении.

Фразы, которые я выписала, как читатель:

✔К тому времени, когда мы приступили к земляничному варенью, мне стало так хорошо, что я решила что позволю Константину соблазнить себя

✔Эрик написал мне письмо, в котором сообщил, что наверное, сможет по-настоящему меня полюбить, потому что я умная и циничная, но при этом у меня доброе лицо

✔Меня бесила одна мысль о том, что женщине приходится жить лишь целомудренной жизнью. А мужчине можно вести двойную жизнь. Одну целомудренную другую — не совсем

✔Я думала, что это будет походить на мои ощущения после возвращения из Европы (если я вообще туда когда-нибудь поеду); я вернусь домой и если внимательно посмотрюсь в зеркало, то смогу разглядеть в уголке глаза крохотную альпийскую вершину

✔Я знала, что несмотря на все букеты роз, поцелуи и обеды в ресторанах, которыми мужчина осыпает женщину до свадьбы, в тайне он хочет одного. Чтобы сразу же после брачной церемонии она распласталась у него под ногами, словно кухонный половичок миссис Уиллард

✔ — Если неврастения — это желание обладать двумя взаимоисключающими вещами одновременно, то я законченная неврастеничка! До конца своих дней я стану разрываться между двумя взаимоисключающими вещами. Бадди легонько взял меня за руку.

— Можно я разорвусь вместе с тобой?

✔Это лицо нуждалось в воде, мыле и христианском милосердии

✔Я на минуту задумалась, отправит ли Ирвин чек в больницу после такого завершения разговора. Но потом подумала, конечно отправят. Он же профессор математики и ему не захочется, чтобы что-то не сошлось


Фразы, которые выписала, как писатель:

✔Я странно отношусь к казням

✔Я чувствовала себя опустошённой, вымотанной и полной осколков каких-то видений

✔Безмолвное тепло обнажило камни, ракушки и прочие невзрачные осколки моей жизни

✔Тема стерла меня, словно мел с доски

✔Возможно, забвение, словно снег, скроет и притупит эти воспоминания. Но они сделались частью меня. Они сделались моим пейзажем

✔Ничего. Только бесконечная, добродушная скука


Книгу никому советовать не буду. Но если человек проявит по каким то причинам желание её прочитать, я скажу — стоит.