Полиция памяти

Наша главная задача – делать так, чтобы после каждого исчезновения все воспоминания, которые более не нужны, стирались быстро и своевременно. Хранить ненужную память до бесконечности- только вредить себе же. Вы согласны?

Даже утратив какие-то воспоминания, я не чувствую, что они выдраны из меня с конем. Даже если они вроде бы исчезли, их частички всегда разбросаны где-нибудь вокруг, точно крохотные семена, которые еще смогут пустить ростки, если опять пойдет дождик. А бывает, что воспоминание исчезло, но его осколок все равно остается в сердце. И прорывается наружу – то дрожью, то болью, то смехом, а то слезой…

Люди вздыхали с облегчением, когда понимали, что именно исчезло в этот раз, и отправлялись дальше по своим делам.

Слишком уж это непросто - вспоминать то, что уже исчезло.

— Возможно, ты думаешь, это всего лишь клочки бумаги. Но в них зафиксированы очень важные для тебя вещи. Свет, воздух, ветер. Любовь и радость того, кто нажимал на затвор. Смущенные улыбки тех, кто ему позировал... Понимаешь? Все эти вещи нужно обязательно сохранять в своем сердце. Для этого и делаются фотографии!

И как поступили с кошкой, о которой, увы, я забыла у них спросить? Могла ведь оставить ее у себя, вместе со скульптурами. Хотя, окажись у меня их кошка, скорее всего, я попала бы под подозрение. В базу данных Тайной полиции наверняка занесли и Мидзорэ — и породу, и окрас, фото в профиль и анфас…

" После этого , как что-то исчезает , исчезают и мысли об этом , оно уходит из нашей памяти "
" Розы исчезли - вот и вся реальность , спорить с которой нет смысла "
" У сердца ведь нет очертаний - и нет границ . Поэтому оно и способно принять любую форму или стать любой глубины "
" Невидимое описывать как видимое . Несуществующее - как существующее "

На столе, разделявшем нас, покоился измятый бумажный пакет. R подтянул его к себе, извлек на свет мою рукопись.

— На острове, где все исчезает, ты еще находишь новые слова? Чудеса… — протянул он и, смахнув со страниц засохшую грязь, погладил ее, как живую.

Наше сознание окутано подсознанием, которое в десятки раз плотнее его самого. Поэтому притворяться так, чтобы никто не заметил, почти невозможно.

Вот-вот с нами должно произойти нечто жуткое, но мы почему-то становились только спокойнее.

Никто ничего больше не знал — и даже не пытался разузнать. Ведь что бы там ни случилось, было ясно одно: стряслась беда, которую можно накликать и на себя, даже просто болтая о ней на улице. И если вдруг поутру люди обнаруживали, что соседний дом опустел, они проходили мимо, украдкой оглядываясь на его окна и молясь в душе о том, чтобы все обошлось. Люди на острове привыкли к потерям.

Из слишком уж разных материй создавались наши миры. Соединять их теперь-все равно, что приклеивать камешки, найденные в саду, к фигурке оригами.

И мы начали выбрасывать книги одну за другой. Hе разглядывая обложек, не перелистывая страниц. Упорно, почти механически повторяя одно и то же действие для выполнения нужной работы.
Но каждый раз, когда очередной томик покидал мои пальцы, меня охватывало легкое чувство неувязки, разлада с самой собой. Как будто с каждой сожженной книгой пустота моей памяти делалась только глубже.

Фотографии-это сосуды, хранящие память.

— Если сердце постоянно нагружать воспоминаниями, в нем становится ткано и неуютно, разве нет?

— Нет... Не становится. У сердца ведь нет очертаний — и нет границ. Потому оно и способно принять любую форму или стать любой глубины. 

Men who start by burning books end by burning other men.

Всё это - движения твоего сердца. Какими бы пустотами и пещерами его ни изъело, пока оно ещё живо, оно пытается что-нибудь чувствовать.

Когда долго живёшь в укрытии, ничего не может быть лучше для здоровья, чем просыпаться поутру с мыслями о том, что ты будешь делать в течение дня, а вечером оценивать, всё ли вышло по плану и стоит ли себя похвалить. Особенно если с утра поставить себе задачи как можно более конкретные - такие, чтобы их выполнение ещё и увенчивалось хоть какой-то, пусть даже пустячной наградой. Работа, в которой выкладываешься, не теряя баланса между телом и духом, - вот в чём он и сам нуждался больше всего.