Соль. Альтераты

Лера занесла руку над головой Ани, произнесла тихо, едва различимым шёпотом:
— На своем берегу стою, силу Волота призову. Привела к чертогу сестру Анну для догляду, отвори врата междумирья, дай увидеть врагов своих.
Анна почувствовала, как земля буквально выскользнула из-под ног. Небольшая площадка в центре начерченной фигуры окрасилась синим, из глубины образовавшегося провала повалил туман. Холодный, почти ледяной. Хрусткими языками он касался оголенных ступней, пробирался под одежду, исследовал и проверял, будто пробовал на вкус.

Сквозь водопад звуковой завесы прорывался женский голос. Слайдер оглянулся на Гейшу: девушка работала запястьем, точно выдерживая ритм, не перетягивая звук на себя. Предплечья расслаблены, готовы для перехода на скоростную игру в рефрене. Рот закрыт. И она не пела.
Между тем, Слайдер разобрал отчетливое:
— Я словно призрак, тону в тиши,
Но все унёс ты, и ты вышел из игры.
— Стоп! — звукарь Орлова сложил крестом руки над головой, внезапно остановил запись. — Вы чё гоните? На черта Скрабблин микрофон включили?
Скат и Слайдер переглянулись. Мих-Мих запрокинул голову, заржал тихо в потолок и звучно треснул себя по лбу.
— Ты ничего нового не курил? — поинтересовался Скат и прищурился, с подозрением уставившись на звукаря.
Тот порывисто встал, распахнул дверь «аквариума». Прошел к пустующей стойке микрофона. Проверил.
Четверка смотрела на него с удивлением, в глазах приглашенного клавишника читалась издевка. Звукарь, обнаружив, что микрофон вокалистки вне сети, озадаченно задумался. Повернулся к Скату:
— Я точно слышал звуковую дорожку. Голос. И микшер его поймал, — он растерянно поправил кольцо-печатку на безымянном пальце.
Слайдер покосился на ребят:
— Я тоже слышал. Я думал — Гейша в ударе, балуется…
— Офигел, что ли? — запротестовала девушка. — Я не пела!
— Ну, я глянул на всякий случай. Смотрю — не ты.
Девушка фыркнула, скрестила руки на груди. Барабанные палочки воинственно уставились на парней. Слайдер с сомнением посмотрел на звукорежиссера, перевел взгляд на Ската:
— Я уверен, это был голос Скраббл. Я разобрал слова. Померкнет отблеск зари, погаснут свечи, остынут. Все слова твои давно пусты, они мертвы, забыты. Я словно призрак, тону в тиши, но все унёс ты, и ты вышел из игры.
Скат схватил со стойки блокнот, набросал карандашом текст.
— А че, парни, неплохо… Скраббл нам телеграфирует.
Ребята захохотали.
— Ребята. А если с ней что-то случилось?
Встревоженный голос Гейши повис над головами, запутался в ячейках черного поролона студии.

Она до сих пор помнит тот вечер, когда проснулась от нависшего над ней тревожного ожидания чего-то страшного и непоправимого. В кухне горел свет. Она встала, прошлёпала босыми ногами по коридору. Тогда она в первый и единственный раз в своей жизни увидела, как ругаются родители. Остервенело. Бесшумно. И оттого ещё более страшно.
Отец, хищно нависнув над мамой, что-то шептал ей, выплёвывая слова, словно яд. Мама прятала лицо, закрывалась ладонями, а плечи вздрагивали от каждой брошенной отцом фразы.
Эта сцена навсегда поставила её на сторону, противоположную отцу. Не разбираясь в причинах, не вслушиваясь в объяснения, не обращая внимания на доводы, она неистово отстаивала любую точку зрения, лишь бы не отцовскую

Она вообще относила себя к девушкам невлюбчивым. Даже сомневалась — способна ли на это загадочное чувство. Ну, вот клавишник их, Скат, например. Это же бог. Это такая харизма, что девушки в обморок падают только от одного его движения плечом. А уж если он там косичками-брейдами своими махнёт, то вообще атас — визг оглушит. Один раз какая-то фанатка выскочила на сцену и на неё, Анну, с кулаками полезла. Приревновала за то, что рядом со Скатом стояла во время выступления. Тогда еще, Аня, пропитывая ссадины перекисью водорода, специально приглядывалась к клавишнику, вылавливая в душе хоть какую-то тень влюблённости. И ничего. НИ-ЧЕ-ГО. Ни татушки его прикольные, ни игра бицепсами, ни голос бархатный с характерной хрипотцой и вкрадчивостью мартовского кота. Чёрт, даже джинсы его обтягивающие на неё никак не влияли. Ни одной крамольной фантазии за все три года, что она его знает.
Или, опять же, гитарист их, Слайдер. Ну вот вообще парень яркий. Во всех смыслах. Один выбитый дракон на бритой башке чего стоит.
И это парни, с которыми есть о чем поговорить, о чем помечтать. Парни, которыми можно восхищаться: красивые, талантливые, умные — Слайдер, на минуточку, три иностранных знает свободно, стихи на них пишет. Скат такие аранжировки делает, что из любой попсы может рок-хит за пять минут сварганить, круша жанры и направления, смешивая ритмы и звучания. А какие «фишки» он с модной теперь полиритмией делал!
И — ничего. Ни одна фибра девичьей души ни разу не шелохнулась. Ни одна мыслишка не промелькнула. Даже чувство ревности отсутствовало напрочь, когда к ним девицы липли.
А тут... в этом дурацком, идиотском сне…