Но что возьмешь с психопатки? Они ведь непредсказуемы… То ищут, то бросают,
то плачут, то смеются… То уходят, то возвращаются…
«Найдется в конце концов… Куда ей деться? Не в Сицилии живем…» – это сказал
милиционер. Он не любил Сицилию за то, что та породила мафию… И любил на эту
тему поговорить.

– Доченька, обязательно прочту… Ты же знаешь, я люблю читать…
– Вот и читай. А то у меня ощущение, что ты совсем не развиваешься… Папа по
сравнению с тобой много больше успевает…
– Он же мужчина, доченька, ему положено…
– Как тебе не стыдно! При чем тут пол? Женщина не уступит ни одному мужчине в
развитии… Если, конечно, захочет… Ты просто ничем не интересуешься…
Повительки, рассады…

Веры на поминках не было.

– Все, – сказала Вера, вставая с кровати. Оля даже испугалась, увидев ее лицо. Оно
было мертвым. Сегодня Оля уже видела, каким бывает мертвое лицо. Дедушка в
гробу был робок, даже вроде бы растерян. Он будто виновато замер перед ними,
смущаясь за причиняемые хлопоты и беспокойство. И главное, ему теперь было ни
шевельнуться, ни вздрогнуть на ухабе, чтоб не доставить еще больших
неприятностей всем им.

«Значит, я так плохо живу, – думала мать, – что со стороны это просто в глаза
бросается». Смотрела на других – вроде так же живут. Копаются в огороде, солят,
маринуют, кормят кур и поросенка.

– У каждого времени свои правила игры. Сейчас поднялась в цене
самостоятельность мышления. Идет клев на слова «я думаю». Вот наша тетка и
соответствует… Никогда не злись на примитивов. Но помни: их слишком много,
чтобы совсем не брать в расчет…

– Она ненавидела этот дом… – говорила Надя. – И отца ненавидела из-за него,
только сама себе в этом признаться не могла.

Уже после ее смерти, не отступив ни на шаг от своего «уникального проекта», дед
закончил дело своей жизни. Непропорциональный, с разновысокими окнами, с
выехавшими вперед крыльцом и шпилем, с высокой, как у хорошей котельной,
трубой (для тяги, а в доме всегда было сыро и холодно), с новшеством –
витражными стеклами на веранде – дом, так сказать, был объявлен готовым.

Конечно! Конечно! – закричала Вера. – Зачем вам деньги? У вас и так все давно
есть! Замуж пойдешь, твой крутой папочка тебе любую квартиру на Арбате купит…
А я стерва, я сволочь, мне эти деньги дозарезу… Я дом на кирпичики разберу, а
найду их…

Нет, – горячо запротестовала она, – нет! Поминки – это ужасно. Бесчеловечно.
Собираются – вы понимаете? – заесть покойника… Горе… Ну?

– Наш дед был для них никакое не горе! – резонно пояснил Игорь. – Просто сосед…
И все…
– Но нам-то он все-таки дедушка!

– Спасибо вам большое, – Игорь заговорил так, как только он умел. И выдал класс.
Подошел к Воронихе, вынул из ее кармана заскорузлый кулак и поцеловал его.
Старуха едва не кончилась от потрясения. Горлом издала какой-то птичий клекот,
замахала руками. Под это они и слиняли. Быстро, быстро побежали прочь. Оля
обернулась, а старики все стоят. Мокрые, какие-то полуобщипанные…

После кладбища сразу стали искать деньги. Правда, случился неприятный
инцидент.

Как это бывает с людьми: сделав ненароком дурное кому-то, мы больше всего начинаем его же и ненавидеть. Но кто ж признается в себе как источнике зла?

Мы не знаем течения наших внутренних рек. Какая-нибудь чепуха в виде мешочного угла так пронзит тайностью жизни, что хоть плачь!