Это такое невероятное чувство – случайно найти того, чьи желания так похоже на твои. Как будто протягиваешь руку к отражению в зеркале, но внезапно касаешься чужих теплых пальцев. Если тебе, читатель, повезет найти эту волшебную, пугающую симметрию, надеюсь, тебе хватит смелости вцепиться в нее обеими руками и не отпускать.

В тот год мое праздничное платье представляло собой бесформенное розовое облако из ленточек и кружев. В нем я напоминала сердитое пирожное.

Любовь, подобно безумному царю Мидасу, обращает в золото все, к чему прикасается.

Первое, что замечаешь в таком месте, – это запах. Ты еще не успел проснуться, а запах уже проникает в темноту под веками: крахмал, нашатырь, щелок и еще что-то, похожее на панику, которую десятилетиями перегоняли и настаивали в больничных стенах. И еще ты чувствуешь собственный запах, сальный и душный, как у мяса, которое на долгий срок забыли на столе.

Но правила придумывали Локки и Хавермайеры – обеспеченные люди, которые устраивали тайные собрания в курильных комнатах и подтягивали к себе все богатства этого мира, словно пауки, сидящие в дорогих костюмах в центре золотой паутины.

Сироткам с кожей странного цвета трудно выжить без денег и перспектив, даже если они «совершенно уникальные экземпляры».

Во-первых, все, что написано, существует в действительности. Слова и их значения имеют вес в материальном мире, они творят и преображают реальность в древнейшем акте волшебства.

Я ожидала услышать еще один булькающий вдох, но его не последовало. Лежавшее на полу тело вдруг показалось мне намного меньшим, чем оно было раньше. Оно напоминало останки засушенных паучков, которые имели свойство накапливаться между оконными рамами.

Він закляк і закліпав очима з виглядом чоловіка, який теоретично в курсі про існування слова "ні", але наживо не чув жодного разу.

Порог – опасное место, ты не здесь и не там, и перейти его – это как шагнуть с обрыва с наивной верой, что на полпути к земле у тебя отрастут крылья.

Послушай, не всякую историю следует рассказывать. Иногда пересказ похож на воровство  Ты отнимаешь у истории тайну.

Я называю их любителями, поскольку в кругу обеспеченных людей принято говорить о своих увлечениях пренебрежительным тоном, отмахиваясь от них легким движением руки, – как будто признать, что они всерьез занимаются чем-то кроме преумножения своих капиталов, для них означает оставить несмываемое пятно на собственной репутации.

Даже в конце августа солнце здесь печет вдвое сильнее и светит втрое ярче, чем во всей остальной стране. Воздух кажется влажным и липким, как мыльная пена, которая остается на коже, когда моешься в ванне последним и воду уже сложно назвать чистой.

Одним из наиболее сложных для понимания аспектов этого мира является жестокость и бессмысленность его правил.

Оставлять возможности нереализованными - это проявление "преступной трусости".

В империях никогда не садится солнце, железные дороги пересекают целые континенты, реки богатства не иссякают, а машины не знают усталости. Это огромная и жадная система, которую нельзя уничтожить, – то ли божество, то ли двигатель, что поглощает людей целиком и отрыгивает в небо черный дым. Насколько мне известно, имя этому божеству – Современность, а его согретая углем утроба несет в себе Прогресс и Процветание. Но я вижу лишь косность, тиранию и пугающее сопротивление переменам.

Я строил гипотезы о том, что двери – это жизненно необходимые пути, позволяющие загадочному и чудесному путешествовать из мира в мир.
Мне кажется, я уже вижу последствия их исчезновения в этом мире: его охватывает скрытый застой, он становится затхлым, как дом, который все лето простоял под замком.

Я сглотнула, сдерживая своего внутреннего ребенка, который хотел топнуть ногой и воскликнуть: «Как же так?» – или с рыданиями броситься на шею Джейн. В любом случае было уже поздно.
Вместо этого я спросила:
– Но чем вообще занимался мой отец? И если за ним и впрямь шли по пятам неведомые злодеи – наверное, закатывать глаза здесь неуместно, ведь ты только что застрелила настоящего вампира, – то кто они такие?

Я облизнула постепенно теплеющие губы и попыталась притвориться, будто я смелее, чем есть на самом деле.
– Разве… разве вам не нужно приглашение, чтобы войти?
Он рассмеялся.
– О, дорогая моя, не верьте всему, что пишут в бульварной литературе. Вы, люди, вечно пытаетесь придумать всему какие-то причины. Мол, чудовища нападают только на непослушных детей, блудниц и безбожников. На самом же деле все проще: сильные нападают на слабых где и когда им угодно. Так всегда было и будет.