The Black Prince

Горе должно высекать искры, а не источать сырость. Молчание, мною столь высоко ценимое, означает, среди прочего, и умение сжать зубы, когда тебя бьют.

Неизвестное всегда представляется значительнее, чем оно есть на самом деле.

Мы отвечаем за свои поступки, прошлого не вычеркнешь. Оно не исчезло оттого, что вы поселились в вымышленном мире, и делаете вид, будто вчера родились.

Есть люди, которые от природы являются "уничижителями", "принизителями" других. Наверное, всякий человек кого-нибудь унижает. Иначе надо быть святым. Но большинство знакомых благополучно уходят из нашего сознания, как только мы перестаем их видеть. С глаз долой - из сердца вон, такова хартия человеческого выживания.

Ну что ж, мы все в аду. Жизнь - это мука, мука, которую осознаешь. И все наши маленькие уловки - это только дозы морфия, чтобы не кричать.

Бывают дни, когда человек высокого роста ощущает себя еще выше, чем обычно. Я возвышался над остальными, как над лилипутами, а ноги мои не доставали до пола. Возможно, это еще действовало выпитое вчера вино.

- Ох, Брэдли, довольно препирательств. Раздевайтесь.

По-моему, берясь помочь ближнему, нужно трезво оценивать свои возможности, в этом залог доброты.

Ревность – в конце концов, - упражнение, игра ума.

Как часто выпадает нам это страдание: злодеи процветают прямо у нас на глазах, и процветанию их нет конца. Как хорошо было человеку, когда он верил в ад. Какое глубокое и мощное утешение пропало для нас с утратой этого древнего почтенного верования.

нам мало преуспеть, нужно ещё, чтобы другие потерпели неудачу

По-моему, бессмысленно быть художником, если не добиваться совершенства.

Любовь настолько притупляет интерес ко всему остальному, что я глядел на письмо, как на счёт из прачечной.

Наверно, всякий человек кого-нибудь унижает. иначе надо быть святым.

Но между женатыми и холостяками существует некая родовая вражда. Я не выношу эту манеру женатых людей, быть может, неосознанную, изображать из себя не только более счастливых, но в каком-то отношении и более нравственных индивидуумов, чем вы.

В самом деле, любопытно посмотреть на того, кто некогда состоял с тобою в браке, хочется убедиться, что этого человека мучит раскаяние и разочарование. Хочется услышать о нем дурные вести. Позлорадствовать.

Человеческая душа стремится к познанию вечности, и только любовь и искусство, не считая некоторых религиозных переживаний, приоткрывают нам ее. Любя, мы почти отрываемся от своего эгоистического «я».

Беды наших друзей мы, естественно, воспринимаем с определенным удовольствием, которое вовсе не исключает дружеских чувств. Отчасти, но не полностью это объясняется тем, что нам импонируют полномочия помощника, которые нам при этом достаются. И чем внезапнее или неприличнее беда, тем нам приятнее.

Если у меня возникает какое-нибудь затруднение, я всегда предпочитаю написать сколь угодно длинное письмо, чем просто взять трубку и позвонить по телефону.
Письмо - это стена, за которой можно спрятаться, отсрочка важных свершений, защитный талисман, заговорённый от жизни, это почти безошибочный способ воздействия на расстоянии ( а также, нельзя отрицать, способ свалить с себя ответственность). Письмо даёт возможность остановить мгновение.

Делая подарки, мы ублажаем собственную натуру.