Судя по отчету, составленному нашим лучшим специалистом отдела безопасности, девушка весьма неординарна, имеет довольно странные, противоречивые данные в личном деле, полученном от ректора. Там вообще ничего, кроме положительных качеств, прописано не было — отличница учебы, смелая, решительная и вполне милая юная девица, не замеченная ни с кем из молодежи вместе. В то время как многие опрошенные очевидцы утверждали, что она несколько раз чуть ли не всю академию с землей сровняла. Короче, кто-то что-то сильно недоговаривает.

Покосился на стоящего здесь же ректора академии, пришедшего сюда вместе со своим лучшим другом — магистром Фалларом. Оба дракона, имеющие довольно сильное политическое влияние в нашей стране, тихо о чем-то перешептывались в углу, изредка поглядывая на нас. Интересно, зачем они здесь? Обычно они были далеки от политики, да и к гражданам нашей империи их причислить нельзя. Оба выходцы из Драконьей империи.

Или они пришли посмотреть на свою лучшую адептку? Помнится, нас с братцем эти два спесивых ублюдка в упор не замечали.

Вздохнул, в который раз мечтая прекратить этот фарс и отправиться домой, в родовое поместье, хоть на несколько часов отдохнув от всей этой суеты. Сначала чертовы тролли, загадки императора, теперь еще невеста! Невольно снова выпустил магию, нервничая, но одного взгляда дяди было достаточно, чтобы снова успокоиться. Не место и не время. Выдохнул ледяной воздух, постаравшись сосредоточиться на родном брате, куда как сильнее вышедшем из себя.

На улице кто-то громко и истерично закричал. Все прислушались, мечтая разбить хоть немного тяжелую, тягучую атмосферу в столичном храме церемоний, и с удивлением отметили — крики приближались. Истеричные женские крики об отрицании помолвки, свадьбы, любви и чем-то там еще.

Замер, удивленно глянул на довольно оскалившегося императора и… Он это серьезно? Я шире распахнул глаза, повернувшись к дверному проему. Это… это… это… сердце в груди застучало громче, а по венам пробежал яростный огонь возмущения. Да дядя с ума сошел!

А тем временем какое-то зелено-розовое чучело в непонятном наряде вдруг кинулось на ближайший косяк, чуть ли не повиснув на нем, ухватившись руками и ногами. Я выдохнул вдруг ставший вязким воздух. Помолвка? Вот с этим? В полном шоке оглянулся на брата, стоящего с таким же обалделым выражением лица, как и у меня, и снова перевел взгляд на это чудо. Это вообще хоть девушка? Хотел уже было психануть и объявить, что помолвки не будет, но тяжелый, мрачный и немигающий взгляд отца меня остановил. Понятно все — спелись с дядюшкой. Досадливо поморщился и снова перевел изумленный взгляд на невесту.

— Не хочу! — орала она как резаная, уже почти доползая по косяку до потолка. Ее отец, пытающийся отклеить ее пальцы от дерева, выглядел откровенно жалко, но не сдавался, нацепив на лицо невозмутимую маску. Мать этого чуда вдруг вообще выдала:

— Да ты даже не знаешь, кто женихи! — И я снова завис, хотя бы немного расслабляясь. А, ну понятно, она же просто не знает, что это мы. Адриан, стоящий рядом, тоже заметно успокоился. Почему же девушке просто сразу не сообщили?

Но это чудо снова повело себя не так, как мы ожидали. Вместо бурной радости и восторженного писка она бегло осмотрела нас каким-то ошалелым, злым взглядом и прыгнула на косяк еще выше, оголтело крича, что никогда и ни за что.

Император сзади нас предупреждающе рыкнул, что, если мы хоть дернемся с мест, он пойдет на крайние меры. Я замер, буквально взрываясь изнутри от бушующего во мне негодования. Мало того что подсунули незнамо что, да она вообще где родилась и воспитывалась, в хлеву? Почему она не знает, кто мы такие?

Ярость морозными искрами опалила мою кожу, но я сдержался, успокаивая себя тем, что это всего лишь на год. Запереть этот кошмар в комнате, подготовленной для нее у нас в доме, щедро презентованном императором на первое время, пока мы не обзаведемся своим, и дело с концом!

Отец этой страшилищи тем временем начал вещать что-то о блокнотах и книгах, и о чудо! Этот кошмар вдруг резко выпрямился, сверкнул оскорбленным до глубины души взглядом, поправил розово-зеленые волосы, расправил жуткое, в зеленых разводах платье и объявил:

— Не пойду без букета! — Адриан рядом со мной вздрогнул. От ярости или еще от чего-то, я уже не разбирался, просто молчал, желая прибить дуру вместе с дорогим родственничком. Отец предупреждающе продемонстрировал кулак и знаками показал, что, если я хоть слово против вякну, он найдет на меня управу. Ведь и вправду найдет.

Я молча заскрипел зубами, наблюдая, как этот ужас к нам приближается. Повернулся к дядюшке, предостерегающе сверкавшему на нас красноречивым взглядом. Кивнул. Сделаю я то, о чем они просят. Сделаю. Адриан явно тоже не спешил усложнять себе жизнь.

Император и мой отец только кажутся милыми родственничками — они точно могут отобрать у нас все, что дорого, да хотя бы просто сняв нас с любимой должности глав службы безопасности, если мы хоть попытаемся выступить против их желания. Да и мама… запилит. Глянул на любимую родительницу — она ободряюще улыбнулась.

Слова полагающейся помолвочной клятвы, даваемой всеми будущими супругами, я пропустил, только и успевая вовремя говорить «да» и мило всем улыбаться, пока дядюшка явно наслаждался ситуацией в целом. Браслет, каменной глыбой защелкнувшийся на моем запястье, меня немного отрезвил, заставив в ужасе дернуться.

Натянуто улыбнулся, стараясь не смотреть на невесту, чтобы не видеть странных кислотно-розовых прядок у нее в волосах, перемешанных с зелеными. Где они вообще ее такую нашли?

Близнецы ощущали, как магия, откликнувшаяся на их раздражение, поднимается по телу все выше и выше, отчего волосы одного из братьев начали гореть искрами огня, отсвечивая в лунном свете, а вокруг второго медленно закручивался снежный вихрь.

— Спокойно, — отрезал император, так и не взглянув на племянников, но огонь и лед быстро ушли, оставив после себя растрепанные шевелюры близнецов и их искрящиеся раздражением глаза. Их никто еще не заставлял так долго ждать, болванами стоя посреди храма.

И вот, кажется, где-то в глубине коридоров, ведущих к главному залу через черный ход, раздался какой-то неясный шум и громкие, истеричные крики. Женские крики. И…

— Не хочу замуж! Не хочу! — орала я как резаная, из последних сил сопротивляясь отцу, чисто случайно узнав, что мне подготовили целых двух женихов. На выбор, так сказать. — Не пойду! — Тормозила ногами и руками, пытаясь вырваться из крепкого захвата отца, но не тут-то было!

Случайные прохожие, увидевшие нашу маленькую, но очень шумную процессию, любопытно сверкали глазами и кучковались за нами, тоже собираясь в храм. Ехать в карете было бессмысленно, так как главный столичный храм церемоний находился всего в пяти минутах ходьбы от нашего дома. Надо было лишь пересечь одну улицу и малую площадь, и мы на месте.

— Лани, не надо так переживать. Это же только на год! Ну не понравятся, никто тебя не заставит замуж выходить через год-то! — пыталась вразумить меня мать, но я уже и без того была на пределе.

— Нет! И не хочу! — попыталась расцепить пальцы отца, намертво приклеившиеся к моему запястью, но так ничего и не добилась. Наоборот, меня только крепче перехватили и завалили себе на плечо. Забрыкалась, пытаясь скатиться. — Нет! Нет! Нет! — Заколотила кулаками по широкой спине родственника.

— Мелания! Ну ничего же не произойдет страшного! И веди себя потише! На нас смотрят люди, а ты и так выглядишь не совсем нарядно! — бегала вокруг нас мама, причитая и заламывая руки, но меня уже было не остановить никакими увещеваниями. Я не хочу за двоих, пусть это будет лишь временно! Никогда и ни за что! Если один еще мог бы оказаться адекватным, крайне занятым своим делом человеком, то двое… Нет! Я этого не выдержу!

Отец, подошедший прямо к черному ходу в храм, поставил меня на ноги, но я была начеку.

— Стоять! — рявкнул он, перехватывая меня за талию и быстро поправляя задравшееся было платье, когда я попыталась нагло убежать и переждать.

Волосы с лица убирала уже мама, пытаясь оттереть мое платье от зеленого цвета. Но не тут-то было! Странная субстанция, получившаяся от смешения целой горы ингредиентов, въелась намертво! Ладно я еще дыхание догадалась задержать, а то, может быть, и сама бы покрылась какими-нибудь интересными пятнами.

— Нет! Не хочу! — Я отчаянно пыталась зацепиться руками за все, за что вообще можно было зацепиться, но мне это плохо удавалось — голые каменные стены без единой выбоинки этому точно никак не способствовали.

— Надо!

И меня бесцеремонно попытались втолкнуть в общий зал, таки дотащив входа, но я уже намертво вцепилась в косяк, прилипнув к нему так, словно я здесь и выросла.

— Нет! — не давала отцепить свои пальцы от теплой, искрящейся магией древесины, обняв брус еще и ногами. Что в этот момент думали обо мне мои женихи, так и оставшиеся за спиной, и прочие прихожане, меня мало волновало. Пока я их не видела.

— Не хочу замуж! — громко заорала я, готовая, если надо, для надежности вцепиться в косяк еще и зубами.

— Да ты даже не видела женихов! — привела свой главный контраргумент мама и довольно сверкнула глазами, потому что да — я повелась как наивная школьница, на мгновение расслабив руки и обернувшись в другую сторону. Любопытство оказалось сильнее! И… мои глаза вдруг стали в два раза шире, когда я увидела шокированных племянников императора, стоящих в центре, на помосте, перед своим дядей и нашим славным императором. Кожу окатило табуном приятных мурашек, голова закружилась от нахлынувших вдруг лавиной чувств, внизу живота развернулась тугая пружина, но…

Мать закатила глаза и спокойно улыбнулась, занимая свое место около алтаря. А отец лишь досадливо поморщился, величественно кланяясь императору, невозмутимо наблюдающему за нашей семейной перебранкой. Похоже, они точно намерены дотащить меня до места во что бы то ни стало!

— Мелания, не дури, — с великосветской улыбкой на губах сказал отец, почти уже отцепив мне пальцы одной из рук. Плохо. Очень плохо!

— Не хочу! Не хочу! — помотала головой, уже не смотря на возвышение. Не хочу их видеть. Мне страшно!

— Я верну тебе твой блокнот! — наконец не выдержал отец моей истерики. А вот я задумалась. В блокноте почти все мои многолетние наработки, и он остался на столе в лаборатории. Зелье до него не добралось, я видела. — И пять больших энциклопедий! — добил отец, и мои пальцы, еще секунду назад намертво вцепившиеся в косяк, сразу разжались.

— К этому вечеру! — уточнила, откидывая волосы с лица и поправляя снова задравшееся платье. Все равно бы дотащили, а так хоть самое ценное обратно получу сейчас, а не через год.

— Хорошо, — устало улыбнулся папа и красноречиво указал мне на возвышение.

Я фыркнула, сдувая прилипшую к носу прядь, и круто развернулась, шаря по шокированным и безмолвным гражданам взглядом.

— Я потеряла букет! — объявила громко. — Не пойду без букета! — Пыталась хоть как-то оттянуть время церемонии, просто-напросто страшась посмотреть на постамент и снова их увидеть. Руки дрожали, в то время как кожу до сих пор кололо жаром и одновременно холодом. Что со мной такое, что происходит?!

Отец подошел и буквально вырвал из одной из напольных ваз букетик, быстро всунув его мне в руки. Люд, стоящий рядом, синхронно вздохнул. Я промолчала, спрятав дрожащие пальцы за лепестками.

— Простите за задержку, — вдруг вступила мама, вежливо всем улыбаясь, — мы решали некоторые семейные проблемы.

— Прощаю, — с каменным выражением лица ответил император, глядя на меня так, так… словно сейчас сорвется и расхохочется. Обиженно поджала губы и, стараясь смотреть только на него, сделала три необходимых шага к постаменту.

— Я готова, — кивнула. Понятия не имею, как себя надо вести и что делать, если честно. Мама приносила мне книгу по различным обрядам, но я ее, кажется, проигнорировала.

Император кашлянул в кулак. Его глаза весело засияли, но лицо осталось столь же бесстрастным. Близнецов, вставших по обе стороны от меня, я ощущала кожей. Я вся горела. Буквально. Изнутри и снаружи.

— Властью, данной мне, сегодня я хочу объявить вас, хм… — глаза императора снова сверкнули, — женихами и невестой...