– Ты когда нибудь представляла себя животным?
– Образно или буквально?
– Вообще, – сказал он. – Если бы тебе было суждено прожить эту жизнь нечеловеком, а животным, то кем бы ты была?
Я задумалась.
– В этом вопросе какой то подвох? Например, если я скажу, что касаткой, то ты начнешь рассказывать, что я жестокая, хладнокровная и питаюсь падалью?
– Дельфины касатки – млекопитающие, – заметил Кемпбелл. – Нет, это просто обычная попытка поддержать разговор.
Я повернулась к нему.
– А кем бы ты был?
– Я первый спросил.
Так, о птицах и речи быть не может – я очень боюсь высоты. Не думаю, что из меня получилась бы нормальная кошка. И я слишком люблю одиночество, чтобы жить в стае, как волк или собака. Я уже хотела назвать, например, долгопята, просто чтобы поумничать, но он потом спросит, что это за животное, а я даже не помню, грызун это, ящерица или что то вроде приматов.
– Лебедем, – решила я.
Кемпбелл рассмеялся.
– Из сказки о гадком утенке?
«Потому что они выбирают себе пару на всю жизнь». Но я скорее свалилась бы за борт, чем произнесла бы это.
– А ты?
Но он не ответил прямо.
– Когда я задал Анне этот же вопрос, она сказала, что хотела бы быть фениксом.
Я сразу представила эту мифическую птицу, возрождающуюся из пепла.
– Но их же не бывает.
Кемпбелл погладил собаку по голове.
– Она сказала, что это зависит от того, видит их человек или нет.