Life Of Pi

Нет величия без добродетели.

Теперь несколько слов о страхе. Он – единственно настоящий враг жизни.

Если индуизм сродни неспешному течению Ганга, христианство подобно суматохе в Торонто в часы пик. Религия эта легкокрыла, как ласточка, и неудержима, как скорая помощь. Она вспыхивает на пустом месте – и сгорает в одночасье. Еще мгновение – и ты пан или пропал. Христианство глядит назад – в прошлое, хотя, в сущности, живет мигом единым, вернее, сегодняшним днем.

Потерять брата - значит потерять того, с кем вместе ты мог бы расти, кто подарил бы тебе невестку и племянниц с племянниками, - они расцвели бы на твоём дереве жизни новыми побегами. Потерять отца - значит потерять верного советчика и наставника, того, кто поддерживал бы тебя, как ствол - ветки. Потерять мать - это... все равно что потерять солнце над головой. Все равно что... впрочем, простите, лучше не продолжать.

– Нам это представляется очень маловероятным.
– Как и выигрыш в лотерею – при том что всегда кто-нибудь да выигрывает.
– Нам в это поверить чрезвычайно трудно.

– Мы верим в то, что видим.
– Ни дать ни взять Колумбы.

Через несколько часов меня нашел мне подобный.

Как возвышенное нуждается в низменном, так и дольнее – в горнем.

Я обводил взглядом все эти водоросли. И в душе вскипала злоба. Сколько бы лучезарных надежд ни вселяли они днем, все померкло перед лицом их ночного вероломства.

Если остров и впрямь плавучий, то отчего бы ему не плыть в нужную сторону? Кто сказал, что мой растительный корабль не доставит меня в конце концов к настоящей суше?

И тут я зачерпнул ведром одну штуковину, которую, как думал, потерял навсегда. Я осмотрел ее. В моей ладони лежало то, что хранило меня от смерти, – последний оранжевый свисток.

Шторм ревел не переставая, как и Ричард Паркер.

Жизнь в шлюпке трудно назвать жизнью. Она сродни шахматному эндшпилю, когда фигур на доске раз-два и обчелся.

Ходы – самые что ни на есть простые, а ставки – самые что ни на есть высокие.

Нет, нельзя полагаться на человечество, потому как пути его неисповедимы. Моя задача – добраться до земли, твердой, незыблемой, верной.

Господи, подумать только: я – истый вегетарианец! Подумать только: я и ребенком-то вздрагивал каждый раз, когда снимал кожуру с банана, думая, что сворачиваю шею какой-нибудь зверушке. И вот до чего я докатился: стал дикарем, да таким, каким никогда и представить себя не мог.

Только потом я узнал, что меня несло по узкой стезе – Тихоокеанскому экваториальному противотечению.

А еще я выжил потому, что старался забыть все плохое.