Life Of Pi

Только смерть выводит тебя из оцепенения: ты или думаешь о ней, когда твоей жизни ничто не угрожает и смерть кажется тебе бессмысленной, или прячешься от нее, когда над твоей жизнью нависла угроза и ты начинаешь ценить жизнь превыше всего на свете.

Тоска и ужас связаны незримыми узами: ты обливаешься слезами – на тебя накатывает страх – ты невольно сам себя истязаешь. И вдруг на пике ужаса, посреди страшнейшего шторма, ты впадаешь в тоску и тебе уже ни до чего нет дела.

Какое же оно многообразное – небо!

Далеко не каждый, кому случалось пережить кораблекрушение, может сказать, что продержался в море так же долго, как господин Патель, и уж тем более один на один со взрослым бенгальским тигром.

Ну почему нам так трудно свернуть с пути зла?

Страх, сводящийся, по сути, к обычному впечатлению, побеждает.

Жаль, что люди так падки на сладкое. И уверены, что зверям на пользу все, что ни дай.

Я упал на колени смертным — а восстал бессмертным. Я был точкой в центре крошечного круга, совпадавшей с центром окружности куда более обширной.

Любвеобильные индусы - те же христиане, только наголо остриженные. Так и мусульмане, видящие Бога везде и всюду, - те же индусы, только бородатые, а набожные христиане - те же мусульмане, только в шляпах.

Мучения мои стоят многого. Я хочу жить! Так, чтобы жизнь моя слилась с жизнью вселенной. Жизнь — всего лишь глазок, узкий проход в бесконечность, и как же мне не цепляться за это короткое, призрачное видение? Этот глазок — все, что у меня есть!

Why do people move? What makes them uproot and leave everything they’ve known for a great unknown beyond the horizon? Why climb this Mount Everest of formalities that makes you feel like a beggar? Why enter this jungle of foreignness where everything is new, strange and difficult?
The answer is the same the world over: people move in the hope of a better life.

But religion is more than rite and ritual. There is what the rite and ritual stand for.

We commonly say in the trade that the most dangerous animal in a zoo is Man.

I couldn't bear to have yet another French speaker guffawing at my name, so when the man on the phone asked, "Can I'ave your name?" I said, "I am who I am." Half an hour later two pizzas arrived for "Ian Hoolihan."

Теперь, оказавшись в Индии во второй раз, я уже знал, чего здесь можно ждать и чего хотелось бы мне самому: а мне хотелось забраться куда нибудь в горную деревушку и писать роман. Я спал и видел, как сижу за столом на просторной веранде, передо мной – кипа исписанной бумаги, а рядом с нею – чашка дымящегося чаю. Под ногами стелются зеленые холмы, подернутые туманной дымкой, а в ушах звенит от пронзительных криков обезьян.

Время - иллюзия, от которой у человека появляется одышка.

Зоопарку, как и его обитателям в природе, опасности грозят со всех сторон. Чтобы зоопарк процветал, необходимы парламентская система и демократические выборы, свобода слова, печати и собраний, всеобщее равенство перед законом и прочие права и свободы, запечатленные в конституции. Иначе любоваться животными невозможно.

Страх выискивает у вас самое слабое место – и находит его точно и легко.

Так вот, когда она первый раз услыхала "Харе Кришна", то ей почудилось "Хайрлес Христиане" - и так чудилось много лет. Разъяснив ей, в чем тут собака зарыта, я сказал, что по большому счету она права: любвеобильные индусы - те же христиане, только наголо остриженные. Так и мусульмане, видящие Бога везде и всюду, - те же индусы, только бородатые, а набожные христиане - те же мусульмане, только в шляпах.

Hairless (англ.) - лысый