Униженные и оскорбленные. Романы, повести

Знаете, все-таки эти светские предрассудки… ведь нельзя же совершенно от них избавиться.

Он хоть и подлец (по-моему, так нет человека не подлеца), но не против тебя.

Но так как я с торжественностью говорю, значит, не для себя интересуюсь, а для тебя. Так ты не сомневайся и говори напрямик, правду — истинную…

— Насчет леденцов трудно сообразить, — начал он, усаживаясь подле меня на диване. — Я их купил третьего дня, в пьяном виде, в овощной лавочке, — не знаю для чего. Впрочем, может быть, для того, чтоб поддержать отечественную торговлю и промышленность, — не знаю наверно;

Пусть же хорошие люди видят, что и мы умеем, как люди, жить.

Тот, который научает сына пренебрегать и играть такими обязанностями из-за светских выгод, из-за денег, — развращает его!

[…]ведь это надобно доказать и тогда уже оскорблять людей такими упреками…

Не рассердись же за полную мою откровенность, ты сам ее хочешь, сам вызываешь.

У вас, напротив, всь это как-то прячут, всь бы пониже к земле, чтоб все росты, все носы выходили непременно по каким-то меркам, по каким-то правилам — точно это возможно!

Внутренность сердца моего я никому не показываю.