Новеченто

Не успокаивайся, пока у тебя не появится своей хорошей истории и человека, которому ты сможешь её рассказать.

Шляпа была похожа на усталую птицу или на синюю крылатую яичницу. Сделала пару кругов в воздухе и упала в море. Она плавала в воде. Скорее все-таки птица, а не яичница.

Это была даже не музыка: фокусы, прекрасное и доброе волшебство.

Заиграл блюз, который заставил бы плакать даже немецкого механика, казалось, весь хлопок всех черных мира был здесь, и собрал его он, этими нотами.

Все женщины мира, я их придумал, целую ночь для одной играя, единственной женщины, с кожей прозрачной, руки ее без украшений, стройные ноги, музыке в такт головой качала, не улыбаясь, пристально глядя, целую ночь, а когда я поднялся, из жизни моей не она ушла — все женщины мира.

И мы играли регтайм, потому что под эту музыку танцует Бог, когда Его никто не видит.

Возможно, гвоздь решает, что он больше так не может? Возможно и у него, бедняжки, есть душа? И он принимает решения?

"Я могу оставаться годами на корабле, но море мне больше ничего не скажет. Теперь я схожу на берег, живу на земле и землей несколько лет, становлюсь обычным человеком, затем, в один прекрасный день уезжаю, добираюсь до какого-нибудь побережья, поднимаю глаза и смотрю на море: и там слушаю как оно кричит ".
Научно. Мне казалось, это самая научная чушь века. Я мог сказать ему это, но не сказал.

..звуки извлекались из черного пианино - и это были звуки из другого мира. Здесь было все: все в одном лице, все мелодии земного шара. Тут было от чего впасть в ступор.

«В этом он был гением, ничего не скажешь. Он умел слушать. И умел читать. Нет, не книги, это все могут, он умел читать людей.»

«Той ночью, внизу, в машинном отделении, Новеченто и я стали друзьями. Настоящими. На всю жизнь. Мы проводили все время в подсчетах, сколько долларов могло стоить все то, что мы разрушили. И чем больше становилась сумма, тем больше мы смеялись. И когда я вспоминаю об этом, мне кажется, что это и значит быть счастливыми.
Ну, или что-то в этом роде.»

«У него был золотой зуб, в самом центре, так что казалось, будто он выставил его в витрине на продажу.»

Мы не сумасшедшие, когда ищем способ спастись. Мы хитроумные, как оголодавшие животные.

...а мир - вот он, - и нужно всего-то спуститься по этой долбаной лестнице, это ведь ерунда - несколько идиотских ступенек, бог ты мой, а там - все, в конце этих ступенек, все. Почему ты не покончишь с этим и не сойдешь отсюда, хотя бы один раз, один только раз.

«Жизнь — безмерна, понятно вам или нет? Безмерна».

- Что это было?

• Не знаю.
• Когда не знаешь что - тогда это джаз.

Мы играли музыку, он — что-то другое.

Обезоружил несчастье. Из жизни прогнал все желанья. Если бы ты смог проделать весь путь мой, ты бы нашел их, одно за другим, мною придуманы, окаменевшие, там оставлены навсегда — знаки маршрута того путешествия странного, я про него никому не рассказывал, кроме тебя.