Гидеон из Девятого дома

Up close, he was gaunt and ordinary looking, except for the eyes. His spectacles were set with lenses of spaceflight-grade thickness, and through these his eyes were a perfectly lambent grey: unflecked, unmurked, even and clear. He had the eyes of a very beautiful person, trapped in resting bitch face.

— Нет, — сказала Харроу.
— Я хочу пойти, — сказала Гидеон.
— Это невероятно банально.
— Я хочу десерт.

Но причинность – это довольно бессмысленная концепция. Решение встать с утра, решение позавтракать горячей едой или холодной, решение сделать что-то на тридцать секунд быстрее или медленнее… все эти решения могут стать причиной для разных событий. Это не налагает на тебя ответственность.

- Пока мы все постигали здравый смысл, она занималась фехтованием. Я права, Сито?

– Но вы же бог, – сказала Харроу.
– И этого недостаточно, – ответил бог.

— Я не могу представить себе мир без тебя!
— Можешь. Просто он не такой крутой и не настолько секси.
— Нахер иди, Нав!

Если она действительно хочет посмотреть, как горит весь мир, не придётся ли нам гореть?

Доказательства выше показаний.

Глубокий космос - кошмар для любого некроманта, потому что там никогда не было ничего живого, а значит, и не растекались бассейны смерти, к которым Харроу или кто-то вроде неё мог бы пристроиться с соломинкой.

- Жаль, что твои шмотки расплавились, - сказала Гидеон.

• Нав, - сказала Харроу медленно и спокойно, как будто еле удерживалась от крика, - помолчи, а? Ты... не совсем здорова. Я недооценила время, которое мне понадобится. Поле оказалось очень злобным, куда хуже, чем говорила Септимус. Оно начало выжигать влагу из моих глаз, и мне пришлось приспосабливаться на ходу.
• А в какой момент оно сожрало твои труселя?
• Нав.
• Я только что чуть не умерла. Дай насладиться моментом.

Гидеон оглянулась и увидела улыбку Преподобной дочери. Из левого уха у Харроу текла кровь, но улыбка вышла красивой и нежной.

Отказ - это суеверия и паранойя, приправленные... явным обманом.

Поединки - плоть тренировок, но ведь кроме мяса надо есть и картошку, и овощи?

Два из трех - это еще не три.

— Сюжет неплохой, но персонажи никуда не годятся.

She had always thought—when she bothered to think—that Harrow would feel cold, as everything in the Ninth felt cold. No, Harrow Nonagesimus was feverishly hot. Well, you couldn’t think that amount of ghastly thoughts without generating energy.

“I still don’t get how this whole test is meant to work.”
The Reverend Daughter gave this consideration, for once. “All right. Let me—hmm. You know that a bone construct is animated by a necromantic theorem.”
“No way! I assumed you just thought super hard about bones until they happened.”

“Ianthe, don’t make me cross.”
“Please don’t be cross,” said her sister. “You know your brain can only deal with one emotion at a time.”

Harrow’s face was bright with elation and fervour. Gideon would have sworn there were tears in her eyes, except that no such liquid existed: Harrow was a desiccated mummy of hate.

The Lady of the Ninth House stood before the drillshaft, wearing black and sneering. Reverend Daughter Harrowhark Nonagesimus had pretty much cornered the market on wearing black and sneering. It comprised 100 percent of her personality. Gideon marvelled that someone could live in the universe only seventeen years and yet wear black and sneer with such ancient self-assurance.