Looking Glass

А ведь так, по опыту Алисы, проходило большинство бесед – люди не слушали других, а просто ждали своей очереди заговорить.

– Как мне это сделать? – спросила она.
И снова мышь шевельнулась, будто пожала плечами, хотя плеч-то у нее на самом деле и не было.
– Откуда мне знать? Я всего лишь мышь.
Элизабет пробормотала себе под нос слово, которое, случалось, говорил папа, когда был особенно зол. Мышь тихонько хихикнула.

Нелегко постоянно быть храброй и, кроме того, размышляла Алиса, совершенно нормально не быть такой. Важно лишь продолжать делать все от тебя зависящее.

Может, это и эгоистично с ее стороны – хотеть, чтобы Тесак был человеком, – но она все равно не намеревалась от этого отказываться. Она любила его, а любовь не всегда терпелива, добра и жертвенна. Любовь не всегда теплое сияние нежности.
Алиса узнала, что любовь бывает цепкой и жадной. Иногда она бывает яростным пожаром, пылающим в глубине горла, жгучим комом, от которого задыхаешься и заикаешься. Порой любовь пугала ее не меньше, чем радовала.

Она была для него чудом, и он знал, что слишком редко говорит ей об этом. Он никогда не думал, что сможет еще когда-нибудь стать кем-то другим, кроме окровавленного клинка, – после смерти Хэтти, превратившей его из Николаса в Тесака. Но Алиса вновь сделала его человеком. Алиса любила его, даже когда он этого не заслуживал.

Я не могу забыть. Может, и не должен. Может, я этого не заслуживаю.
Но счастья достойны все, не так ли? Даже я.
Но, возможно, счастье не означает освобождения от ответственности. Возможно, счастье не предполагает разрешения забыть.

«Был грязью, и всегда буду грязью, и горжусь этим».
Никогда Николасу не стать кем-то другим, да он к этому и не стремился. Ему только хотелось быть свободным, а деньги означали свободу – свободу иметь собственную крышу над головой, чтобы приходить и уходить когда пожелаешь. Свободу покупать, что хочешь и когда хочешь.

Алиса задумалась. Возможно, она была несправедлива по отношению к матери, точно так же, как мать была несправедлива к Алисе. Ведь когда-то они любили друг друга.

Быть матерью не так-то просто. Алиса еще не родила, но уже знала это. Трудно, наверное, понять, что именно правильно, особенно когда речь идет о твоих детях. И тяжело осознавать свою ответственность за чью-то жизнь, чье-то счастье.

Возможно, счастье не означает освобождения от ответственности. Возможно, счастье не предполагает разрешения забыть.

– Ты счастлив? – спросила Алиса.
Она не собиралась спрашивать, но слова вылетели у нее изо рта, кажется, быстрее мысли о них.
– Ты о ребенке?
Алиса кивнула. Кулаки сами собой сжались. Она не знала почему, но ее беспокоило, каким будет ответ.
– Конечно, – сказал он. Перевел взгляд с ее рук на лицо, шагнул к Алисе, положил ладони на ее плечи. – Только ты и делаешь меня в этой жизни счастливым, Алиса. А теперь у этого счастья будет имя. Маленькая частичка тебя и меня…

Иногда это одно и то же, когда сердце руководит мозгом, а не наоборот.