Театральный роман

"Ничего на свете нет лучше "Театрального романа", хотите бейте вы меня, а хотите режьте..." А. и Б. Стругацкие, "Хромая судьба".
Самый большой (он же единственный) недостаток "Театрального романа" состоит в том, что он обрывается на полуслове, если не сказать на самом интересном месте. Увы, Михаил Афанасьевич его не закончил. В остальном, впечатления просто прекрасные. Если хотите посмотреть глазами Булгакова на писательский мир 30-х годов, заглянуть за кулисы МХАТа - настоятельно рекомендую. Не пожалеете.

Роман о первого лица. Писатель Сергей Максудов получил письмо и отправился с ним на встречу. И тут начинающий автор попадает в настоящий водоворот, а читатель погружается в серпентарий творческой среды.

Довольно едко выведены реально существующие люди, с которыми пересекался Булгаков. Директор театра, перед которым Максудов читает свою пьесу и на лице Ивана Васильевича не дрогнул ни один мускул даже на смешных местах. А потом понеслись правки, правки, правки. Так выведен у Булгакова Станиславский. Пьесу нужно было переделать и вообще никому не известный автор принёс пьесу, в которой нет места корифеем театра, а действуют в ней мальчишки.

Второй же директор театра незримо присутствует и руководит, присылая письма из Индии. Даже не видя репетиций, он даёт советы актёрам и те должны беспрекословно выполнять все его требования. Так вывел на страницах романа Булгаков второго директора МХТ — Владимира Немировича-Данченко.

И вообще люди театра — это коллектив, внутри него есть свои лидеры и отщепенцы, есть подпевалы и противники, внутри плетутся интриги и обычное “против кого дружим”. А драматург приходит со стороны. Ему непонятны все эти хитросплетения в отношениях труппы, но пьеса его должна сначала пройти “модерацию” театра. И это хорошо показано в произведении, когда Иван Васильевич рассуждает о пьесе Максудова, а сам даже не читал её. И это понимает Максудов, но не может ничего сказать. Он не может возразить, что смысл пьесы не дошел до главы театра, да и как это могло произойти, если тот ее даже не читал.

Мотивы, по которым Булгаков написал роман, напоминают крик души. Словно ему хотелось кричать о всех тех неприятностях, которые свалились него. Писателя запрещали, его пьесы изымали из репертуаров (наверно, Булгаков никогда не был так актуален как сейчас). Однако после вмешательства Сталина (внезапно) Булгаков поступил на службу в МХАТ. Но, как писатель сам говорил: “МХАТ — кладбище моих пьес”. После такого “диагноза”, Булгаков не смог больше оставаться в театре. Хоть пьесы его ставились, но от критиков он получал разгромные рецензии. А ведь пьесы шли с огромным успехом у зрителей.

В романе “Записки покойника”, он же “Театральный роман”, Булгаков вывел довольно резкую сатиру на метод Станиславского. На то, что эта система должна распространяться на всё и вся. При этом он не говорит, что она не нужна вовсе. Но она не универсальна, нельзя загонять творчество в жёсткие рамки и с помощью указивок сверху насаждать систему Станиславского или любую другую. Любое поклонение, любые рамки убивают творчество, убивает то живое и настоящее, что присутствует на сцене, ради чего и зачем люди ходят в театр. “Когда вы канонизируете художника — вы его убиваете”. Это и случилось со Станиславским и его методом. Из идеи талантливого человека сделали культ, чем “убили” МХТ.

И эту же идею Булгаков переносит на страницы романа. Его герой, Максудов, говорит: “С каждым днём я нравился Ивану Васильевичу всё меньше и меньше”.

В меру сатиричное, в меру жёсткое, но очень откровенное произведение. Исповедь творческого человека, истинного художника, который борется за своё право самовыражаться так как считает нужным, без рамок и ограничений, в которые его загоняют. Истинный художник должен быть открыт миру. Когда же ему говорят “не так ездите” и актёр из раза в раз ездит на велосипеде к своей любимой “правильно” наклоняя голову. Драматургу режут сцену за сценой, убеждая, что сцены в его пьесе не те, не такие и вовсе не главные. Так ни о каком творчестве не может быть и речи. Это уже не творчество, а ремесло.

С Булгаковым у меня непростые отношения, насколько мне понравился когда-то рассказ "Полотенце с петухом", настолько же я терпеть не могу "Мастера и Маргариту". После знакомства с МиМ, долгие годы я боялась продолжать знакомство с творчеством автора, но советы в играх иногда заставляют столкнуться книгами и писателями от которых ты долго бегаешь.

Данная книга оказалась для меня очень разносторонней. Основное внимание сосредоточено на коммунистическом обществе, которое только начало менять заведеные устои. Старое и прошлое сталкиваются и пытаются отстоять свою точку зрения. Уплотнение квартир, появление "коммуналок" и нежелание хозяев вскочил к себе чужих людей. Автор мастерски высмеивает всю эту борьбу.
Но помимо политического подтекста, на мой взгляд, здесь затронут еще и морально-религиозный момент. Имеет ли человек право вмешиваться в природу людей и животных? Будет ли кому-то от этого лучше?
Очень сложно дать однозначные ответы и наверное найдутся сторонники разных взглядов.

Я рада, что наконец-то мне дали "пинка" и заставили познакомиться с этой историей.

Оценка 10 из 10

Всем привет, с вами снова я, ваш электронный-друг-из-интернета, в школе классики не читавший совершенно, а потому до наивности восторженно встречающий произведения, которые давным-давно оставлены позади людьми более прилежными в отношении школьного курса.
Впрочем, с нашим нынешним экспонатом восторг и восхищение будут поданы весьма дозированно, чтобы не сказать осторожно. Да что там, будем говорить прямо: Булгаков понравился мне гораздо меньше Лермонтова или Тургенева, хотя, учитывая, что все познается в сравнении, справедливо отмечу, что даже с учетом этого он остается великолепным мастером пера.

Стиль писателя уж точно не заставляет говорить о нем с восторженным придыханием — вполне себе обыденный уровень разговорного слога с настолько мелкими вкраплениями художественной выразительности, что их можно смело отбрасывать даже при достаточно точном «округлении до целого». Помнится, даже в бытность мою старшеклассником я был приятно удивлен легкости булгаковского языка, который воспринимался относительно просто и позволил прочесть «Мастера и Маргариту» аж почти на три четверти (впрочем, книгу я потом все равно забросил, ни разу не впечатлимшись, но это отдельная история).
При всей этой обыденности и разговорности, нужно признать, что определенная специфика у него есть — уж не знаю, в чем конкретно (не спец я в таких тонких материях), но могу сказать точно: Липскеров, например, в своей «Осени не будет никогда» пытается подражать именно Булгакову, что чувствуется.
Словом, книга даже сама по себе читалась бы легко и приятно, а в исполнении Александра Андриенко она вообще превращается в музыку.

Сюжет до превращения настолько же уютен и самобытен, насколько же тяжел и непонятно-неприятен становится он после.
В первой половине книги мне самым натуральным образом хотелось остаться жить, и дело тут вовсе не в семикомнатной квартире Преображенского — автор задает очень подходящий темп повествования, нигде не засиживаясь, но и не поспешая. Он ненавязчиво акцентирует внимание на каких-то мелочах, органично вплетая их в общее повествование, нигде не выпячивая сверх меры и не отрывая от общего контекста происходящего. Периодически он радует меня поистине отточенными в своем совершенном остроумии диалогами — и мне становится понятным, что в том, что почти все они расползлись на цитаты, нет абсолютно ничего удивительного.
А может, тут не последнюю роль сыграла замечательная экранизация Бортко, выполненная в теплых ламповых тонах новоиспеченного социалистического строя, когда и знамя было краснее, и вожди моложе. Атмосферно и по-хорошему архетипично, жаль, что к развязке романа сходит на нет.

Потом идет до болезненного физиологичная глава с описанием операции, в которой отчетливо ощущаются медицинские корни автора. Главу я эту попытался слушать во время обеда, так что не очень в этом преуспел — когда очередной кусок с трудом пролез в горло, я отложил плеер и, решив вернуться к книге позже, закончил обед в компании с репортажем о филёвском каннибале на «России-2».
И ведь досаднее всего то, что эту главу можно было вовсе не читать — все в ней произошедшее повторяется позже в дневниках Борменталя в гораздо более удобоваримой форме!

Вторая часть пропитана какой-то труднодиагностируемой меланхолией и тревожным ожиданием. Не исключаю, что это — авторская задумка и виртуозная игра на эмоциях читателя, но меня все равно не оставляет ощущение, что в ней, помимо этого, еще что-то не так.
Трудно сказать почему. Мне хотелось, чтобы первая часть книги не заканчивалась как можно дольше, окончания же второй я ждал с нетерпением.

Во всем произведении очень явственно проглядывается отвращение и презрение писателя к пролетариату. Умытое, аккуратно подстриженное омерзение в интеллигентных очках — действительно вежливое и корректное, но от этого не менее злобное. Устами и поступками Преображенского Булгаков вываливает целый пуд презрения к этому быдлу, этим скотам, которые в Новой России именуются теперь «товарищами».
Делает он это весьма искусно — подобно тому, как умелый спорщик заставляет оппонента самого почувствовать себя дураком, так и автор обставляет дело так, что читатель, даже весьма лояльно относившийся к рабочему классу, начинает считать его отребьем и маргиналами.

Ну что ж, честь вам и хвала, Михаил Афанасьич — вы, ненавидя неотесанных пролетарских дуболомов, сумели достаточно убедительно сублимировать свою ненависть в образ, в первую очередь, Швондера. Да, именно его, а вовсе не Шарикова — бедный пес ни в чем не виноват, его просто «вселили» в тело пьяницы и разгильдяя, и именно это, по моему убеждению, стало главной причиной его поведения. Человечий мозг, а вовсе не собачье сердце.
А вот Швондер да, он получился очень аутентичной и правдоподобной невежественной сволочью. Тут вы меня убедили. Хотя, я и до этого считал, что «отобрать и поделить» — варварская сентенция.

Есть и другие дельные мысли — например, пассаж о том, что «разруха не в стране, а в головах», и что разруха эта не прекратится до тех пор, пока люди не бросят уже петь свои дурацкие песнопения, возьмутся за дело и перестанут мочиться мимо унитаза. Это все хорошо и правильно, и тут я готов степенно кивать головой в такт писательским умозаключениям.
Но! Эта вся теория уж больно легко выворачивается наизнанку, почти бесшовно разворачиваясь в кардинально противоположную сторону, что не может не настораживать.
Перекладывая на реалии современной России, скажу, что «разруха в головах! Прекратите ныть и займитесь делом» — хороший лозунг как с одной, так и с другой стороны баррикады.
С одной стороны, с таким лозунгом можно смело бороться с партией жуликов и воров, жертвуя деньги «Роспилу» и клепая агитки о том, что «крысы должны уйти». С другой стороны, эта фраза так же легко согласуется с призывом «не раскачивать лодку» и «создать народный фронт». Подозрительная, знаете ли, амбивалентность — что-то вроде «рока против наркотиков» или «массового геноцида против перенаселения», если вы понимаете, о чем я.

И простите мне эту излишнюю политизированность, но легкость, с которой идеи «Собачьего сердца» подгоняются под прямо противоположные идеологии, вызывает у меня какие-то двойственные чувства.

Я, однако, отклонился от темы.
Книга была прочитана с большим удовольствием и интересом. С огромным удовольствием был просмотрен и фильм.
С неимоверным трудом теперь удается бороться в собственной речи с фразочками типа «отлезь, гнида», «итить твою мать, профессор!» и песней «От Севильи до Гренады».
Булгаков написал все-таки очень хорошую повесть — интересную, остроумную и очень увлекательную.
Главное — не забывать о том, что его философские идеи уж очень неоднозначны.

7, очень хорошо.

Помнится, мне совсем не понравилась эта повесть в школе. Прошли годы, и я вынуждена признать, что нового взгляда на знакомую историю не получилось. Все эти домоуправления, председатели, Зинаиды, вся эта канцелярская и словно бы неживая манера общаться между собой, весь этот налёт времени, которое мне не знакомо. Это ни в коем случае не упрёк Булгакову, это мои личные "тараканы", из-за которых я не могу читать и некоторые произведения Стругацких.

Да, "Собачье сердце" – это сатира, но сатира целиком в духе своего времени и стиля. Герои хотели только поэкспериментировать, а в итоге получили нового человека, с которым совершенно не знают что делать и куда его приткнуть. У новоявленных Франкенштейнов никакой стратегии, никакого плана интеграции своего создания в общество, раз уж их эксперимент так обернулся, только негатив и раздражение. В виде собаки Шарик был им мил, во время преображения интересен, а вот Шариковым уже не нужен. Видите ли, дерзкий хам и невежда. Ну а каким же ещё быть бродячему псу, скрещённому с человеком сомнительной биографии? Ни минуты покоя, неожиданно свалившиеся обязательства, огромная культурная пропасть между окружением профессора и его подопечным, сам этот неприкаянный, не понимающий, что ему делать с его новым человеческим обликом и для чего он ему вообще сдался. Трагичная история, хоть сюжетно финал получился вполне справедливым.

Интересно, сталкиваются ли современные драматурги, режиссеры и актеры с подобными сложностями, как и герои книги Михаила Афанасьевича? Безусловно, сталкиваются, но, думаю, в современном мире все же жить им значительно проще, чем столетие назад. Хотя бы в отношении цензуры. Да, она и в современном театре присутствует в той или иной степени, но всё же у современных театральных мастеров руки практически не связаны. Особенно в сравнении с театром начала 20-го века.
Что очень понравилось - это сарказм и юмор. При всем драматизме произведения автор не забывает улыбаться:

• Нет, позвольте! Актриса, которая хотела изобразить плач угнетенного и обиженного человека и изобразила его так, что кот спятил и изодрал занавеску, играть нечего не может!

Ну и безусловно, Булгаков - совершенно бесподобный рассказчик и мастер слова. Безумно красивые обороты речи, философия, чарующий язык и драматизм:

И отличные напутствия актерам:

Слушала чудесную радиопостановку в исполнении Олега Табакова, Юлии Рутберг, Максима Суханова и Анатолия Смелянского. Отличная работа! Музыкальное сопровождение, полное погружение в атмосферу, отличные актерские работы!

И почему я так долго бегала от этой повести? Экранизацию смотрела несколько раз, она потрясающая.

В начале - завывание холодного ветра, несчастный, покалеченный, голодный пёс. Тёплая, уютная профессорская квартира, отменное питание, доброе обращение, забота. Сытно, спокойно, даже как-то по-человечски. В первой части повествования хорошо и комфортно.
Затем идёт операция с неприятными физиологическими подробностями, жутковатое очеловечевание Шарика. Но лучше бы он так и оставался псом. Неплохой был пёсик, добрый, хоть и не без хитрецы. Но человеческий мозг взял верх над собачим сердцем, а жаль.
Не стану здесь рассуждать над глубинным смыслом повести, об этом уже столько всего сказано. Просто скажу, что впечатление от неё неизгладимое. Профессор и профессорская квартира, Швондер и Полиграф Полиграфович - ярчайшие образы, и мимолётные, незначительные персонажи очень запоминающиеся и живые.
И то, что лежит на поверхности, и то, что скрыто, и то, как подано - великолепно!

И опять — разговор об этой книге практически невозможен без упоминания фамилий Евгения Евстигнеева и Романа Карцева, Владимира Толоконникова да Нины Руслановой. Потому что как у Маяковского — мы говорим книга, подразумеваем фильм. И наоборот. Да ведь и книга официально была издана буквально за год до фильма, так что для массового читателя-зрителя они появились в культурном пространстве практически одновременно. И потому невероятно банально говорить о том, что небольшая повесть буквально раздёргана на цитаты, и что начни говорить где угодно про чтение советских газет или про разруху в головах, как тут же и подхватят и продолжат и закончат прямой речью. Честно говоря, даже и не знаю, имела бы эта повесть такой успех, если бы не эта талантливая, практически гениальная экранизация. Думаю, что такого звонкого фурора не было бы...

Великолепный, антисоветский по сути и точный по злободневности и актуальности фантастический памфлет. И то, что эту повесть Советская власть так и не разрешила к публикации (книгу разрешили напечатать только в 1987 году, когда Власть поняла, что по-старому управлять она уже не может, а низы смутно ощутили, что жить так, как жили раньше, тоже не хотят), говорит только о понимании ею, властью, всей силы, всей мощности этой повести, и о неспособности противостоять такого рода правде, и о слабости самой власти, которая своим цензурным запретительством признала и правоту Булгакова, и свою неспособность и нежелание что-то и как-то исправить.

Жаль только одного — что шариковы оказались многочисленны и неистребимы, и что это в книге проф. Преображенскому удалось всё вернуть назад, а в реальной жизни эти люди вновь захватывают разные комитеты и отделы, и управляют, управляют, управляют... И пропадают не только галоши из парадной, но и многое другое, и в совершенно других качествах и объёмах. Но это уже совсем другая история...

У меня особый опыт в отношении творчества М.Булгакова.

• "Собачье сердце": В детстве я попыталась посмотреть фильм, но он показался мне настолько неприятным, что я не смогла его досмотреть. Страшно, непонятно, хочется спрятаться под одеяло. Результат: полный провал. Это негативное впечатление надолго отбило у меня желание знакомиться с повестью.

  2. "Мастер и Маргарита": Прочитала в 18. И это было как первая любовь – ярко, захватывающе, незабываемо!

  3. "Белая гвардия": Недавняя попытка. Увы, не зашло. Я и книга расстались, даже не дойдя до середины.

  Так что, подходя к "Собачьему сердцу" (книге), я чувствовала себя как перед прыжком с парашютом – страшно, но любопытно. Я наконец решилась ее прочесть. Что же я могу сказать?

  Михаил Булгаков создал удивительно живучее произведение. Казалось бы, написано почти век назад, а читается так, будто автор наблюдал за нашей современной жизнью. Возьмем хотя бы основную идею – попытку "улучшить" человека путем научного вмешательства. Разве это не перекликается с нынешними дискуссиями о генной инженерии и этичности подобных экспериментов?

  Главные герои – профессор Преображенский и Шариков – это не просто персонажи своего времени. В профессоре легко узнать современного ученого, который, увлекшись своими исследованиями, не всегда задумывается о последствиях. Привет, илоны маски всех мастей! А Шариков? Ох, сколько таких "шариковых" мы видим сегодня – людей, стремительно поднявшихся по социальной лестнице, но не обладающих ни культурой, ни образованием, соответствующим их новому положению. Из дворняги в человека за пару дней. Чем не история успеха для TikTok? Доктор Борменталь - когда твой начальник затеял безумный проект, а разгребать тебе. Узнали себя, миллениалы?

  Читая о противостоянии профессора с домкомом, я не могла не вспомнить о современной бюрократии. Кажется, что со времен М.Булгакова в этом плане мало что изменилось. Та же волокита, то же желание контролировать все и вся. Швондер - бюрократ, который пытается контролировать то, в чём вообще не шарит. Кажется, я только что описала половину современных чиновников.

  Зацепила меня и тема ответственности за свои действия. Профессор создал Шарикова, но готов ли он нести ответственность за свое творение? Это заставляет задуматься о современных технологиях, например, об искусственном интеллекте. Мы создаем все более сложные системы, но готовы ли мы отвечать за последствия их работы?

  Удивительно, как поднятые Михаилом Булгаковым проблемы начала 20 века, каким-то мистическим образом трансформировались и преспокойно живут в 21-м. Боле того, они расцвели буйным цветом и обзавелись подписчиками в инстаграме! Вопросы идентичности, культурный разрыв, манипуляция общественным мнением – все это мы наблюдаем и сегодня.

  "Собачье сердце'"– это не просто сатира на советское общество. Это глубокое размышление о человеческой природе, о границах науки, о том, что делает нас людьми. И, что самое удивительное, эти размышления не теряют своей актуальности в нашем быстро меняющемся мире. Несмотря на всю сатиру и иронию, в книге чувствуется какая-то теплота. Будто Булгаков говорит нам: "Да, всё сложно, но вы справитесь. И да, это нормально – смеяться над абсурдом жизни".

  Не жалею, что вернулась спустя годы к пугающей меня истории. Иногда книги приходят к нам именно тогда, когда мы готовы их понять. Михаил Булгков открывается для меня с разных сторон. Он дает новую пищу для размышлений. И, несмотря на серьезность поднимаемых тем, эта книга читается легко, с улыбкой. Думаю, это то произведение, к которому стоит возвращаться время от времени, находя в нем что-то новое в зависимости от своего жизненного опыта.

Давно слышал об этом произведение Булгакова, и никак не доходило до него дело. Однако вот нашлась аудиоверсия книги и потому — состоялось.

Дальше...

Знаете, а мне как-то не зашло. Как бы в моём понимании это и не роман о театре, а большой фельетон о том, как некий типа талантливый автор пытается сначала написать роман, а потом вступает в контакт с театраловедами и становится типа автором пьесы для театра. А поскольку пьесы ещё как таковой нет и её только предстоит написать, то он попадает в ситуацию заказа, когда ему режиссёр накручивает хвосты и пинает во все места, пытаясь объяснить, что нужно от автора театру. Однако автор ведь типа талантливый и потому с гонором, отсюда пошла коса на камень, посыпались искры и всё прочее.

Не знаю, как там в реалиях сложились (или не сложились) отношения с Немировичем-Данченко и со Станиславским, однако скорее всего (да и аннотация говорит об этом) отношения были сложными. И тут я не берусь быть на чьей-то стороне. Просто это совсем два разных мира — мир литературы и мир сцены. Хотя и соседних. Мы вон когда ставили «Укрощение строптивой», так наша режиссёр такие купюры из оригинального текста делала, что Шекспир не раз перевернулся. И трактовку роли Катарины потом режиссёр вывела в финале такую, какую она хотела сделать сама. И что, публика и смотрела и смеялась…
Это театр. И автор пьесы вряд ли может учить режиссёра тому, как ставить пьесу. Правда, и нагибать до бесконечности личность драматурга тоже было бы неправильно. Просто герой романа не сумел на равных и паритетных условиях договориться с театральным начальством, в результате у читателя осталось ощущение, что он (автор) умный обиженный, а они (театралы) тупые самодуры. Я ж говорю — фельетон.

А вот и я в роли Петруччо